Женщина его мечты - Виктория Александер

— Чем что? — г возвысила голос Делия.

— Мак, — быстро прервал ее Тони, — уведи миссис Миллер отсюда.

— Подождите, — остановила его Делия. — Не более чем что? Миссис Миллер самодовольно ухмыльнулась:

— Спросите своего нового мужа. А также поинтересуйтесь у него относительно своего дворецкого.

— Мак! — прорычал Тони.

— Да, сэр. — Мак кивнул мужчинам, которые поспешили вывести миссис Миллер из комнаты.

— Я ничего не понимаю. — Делия покачала головой. — Моя экономка убила моего мужа, а теперь еще, — она оглядела комнату, и глаза ее расширились, — пыталась поджечь мой дом?

— Я все объясню. — Тони подошел к Делии. Делия отступила назад.

— А что она говорила про Гордона? — Делия огляделась вокруг. — Его здесь нет. Где он?

— Делия. — Тони снова направился к ней. Она повернулась и устремилась в холл. Перед ней возник Мак, преградив ей дорогу:

— Миледи…

— Пропусти ее, Мак.

Делия бросила на него взгляд, исполненный сомнения и замешательства, затем направилась в комнату Гордона.

— Она все поймет, сэр, — тихо проговорил Мак.

— Я знаю. — Тони взял со стола серебряный подсвечник и зажег свечу от полешка из камина. Его движения, чрезвычайно замедленные, говорили о том, что ему явно не хотелось встречаться лицом к лицу с неизбежным. Он глубоко вздохнул и последовал за Делией.

Она стояла в центре комнаты дворецкого.

— Его здесь нет, Тони. — Их взгляды встретились. — И ты знал об этом, не так ли?

— Делия! — Тони поставил свечу на письменный стол.

— Где он?

Неужели она до сих пор не догадалась? Можно ли обойтись без того, чтобы открыть ей правду?

— Он ушел? Сейчас, среди ночи? Он пожилой человек, Тони. Не причинила ли ему вреда эта ведьма… — Она повернулась к комоду.

— Делия, успокойся!

— Если его вещи здесь, — она выдвинула ящик, — тогда, очевидно, он попал в какое-то ужасное положение и… — Она уставилась в ящик и застыла.

— Делия! — Тони сделал шаг к ней.

Она двумя пальцами вытащила из ящика усы и взглянула на него:

— Что это?

— Я все объясню. — Он попытался подавить отчаяние в своем голосе.

Она положила усы на комод, после чего извлекла брови и очки и поместила их рядом с усами. Делия долго смотрела на вещи, затем перевела взгляд на Тони.

— Как я могла так глупо вести себя? — холодно произнесла она.

— Это не то, что ты думаешь, — быстро проронил он.

— Кто ты?

— Я именно тот, кого ты знаешь. Энтони Сент-Стивенс. Виконт Сент-Стивенс.

— Возможно, я неправильно сформулировала вопрос, — медленно произнесла она. — Кем ты являешься?

Он тяжело вздохнул:

— Я агент правительства его величества.

— Шпион?

— Шпион — не совсем верный термин. Агент — более точное определение. Я работаю на департамент правительства, целью которого является защита, сбор информации и… — Она неотрывно смотрела на него. — Впрочем, шпион действует так же.

— Значит, Гордон, дорогой, милый старик, мой дворецкий, мой ближайший друг, никогда не существовал?

— К сожалению, нет.

Тебе следует очень сожалеть. — Делия прошла мимо него и снова направилась в гостиную. — В двери стоял Мак. Она с отвращением взглянула на него: — Вы тоже шпион?

— Я бы не стал использовать подобное слово, миледи, — посоветовал Мак. — Думаю, агент — более подходящее…

Делия застонала и вошла в комнату. Тони последовал за ней, игнорируя ободряющую улыбку Мака.

— Я хотела попросить тебя закрыть дверь, но потом передумала, поскольку Макферсон все равно будет подслушивать. Кроме того, мы можем задохнуться здесь от запаха дыма. — Она повернулась к нему, запахнув плотнее халат. — Так кем ты являешься на самом деле? Высокомерным виконтом? Некомпетентным дворецким? Или шпионом?

— Твоим мужем, — ответил он первое, что пришло ему в голову, и понял, что совершил ужасную ошибку.

— К твоему семейному статусу мы еще вернемся, — резко остановила она его. — А сейчас я хочу знать правду обо всем случившемся.

— Может быть, если ты успокоишься…

— Успокоюсь? Ты хочешь, чтобы я успокоилась? Черт побери, моя экономка убивает моего мужа, а я должна оставаться спокойной?! Я вышла замуж за своего дворецкого, и все мои слуги являются шпионами! Да, шпионами! — Глаза ее яростно сверкали. — Теперь я ни за что не успокоюсь!

— Может, поможет стаканчик бренди… — Тони направился к двери. В дверном проеме тотчас появилась рука с графином, и он взял его. Мак благоразумно оставался вне поля зрения и досягаемости.

— Бренди? Ты думаешь, бренди поможет? Мне не хватит целой бутылки, чтобы успокоиться! Если я даже напьюсь до потери сознания, то и тогда мое бесчувственное тело будет сотрясаться от гнева!

Рука невидимого Мака протянула два бокала. Тони принял их с благодарностью, подошел к столу и наполнил один.

— По своему опыту я знаю, что иногда во время большого волнения бренди помогает успокоиться и восстановить ясность ума.

Он осторожно протянул ей бокал. Она взяла его и осушила одним глотком. Затем стиснула зубы.

— Я вполне могу мыслить ясно.

Тони взял у нее бокал, вновь наполнил его и вернул ей. Он никогда прежде не пытался умышленно напоить женщину допьяна, но, видимо, пришло время начать.

— Я вполне могу мыслить ясно, — повторила она, подчеркивая каждое слово. — И сейчас, мой дорогой лорд, виконт, дворецкий, шпион, я жду от тебя ответа. Немедленно!

— Хорошо. — Тони сделал глубокий вдох. Ему следовало бы отрепетировать признание, но он надеялся, что никогда не придется делать его. — Может, ты сядешь?

Делия нахмурилась.

— Хорошо, не садись. — Объяснить все случившееся можно, только начав с самого начала. — В прошлом году, около восьми месяцев назад, мой департамент привлекли к расследованию, касающемуся бумаг, точнее, писем, в которых, как утверждают, подробно отражались деловые связи между французами и членами влиятельной британской семьи во время войны.

— Я полагаю, речь идет о моей семье? Он кивнул:

— В основном о герцоге, или о твоем отце, или об одном из твоих дядей. Во всяком случае, бумаги решили выкупить. Однако прежде необходимо было выяснить, являются ли они подлинными. Сблизившись с членами семьи, предполагалось одному из нас стать желанным гостем в Эффингтон-Холле, чтобы, не внушая подозрений, получить нужную информацию.

— Невероятная глупость, какую я когда-либо слышала.