Вопрос цены - Весела Костадинова

Света ждала на пороге кризисного Центра, глаза ее покраснели, лицо, напротив, выглядело бледным, замученным.

— Как она? — на ходу сбрасывая пальто, спросила я, когда мы быстрым шагом шли к комнате.

— Сегодня совсем плохо, даже не вставала с постели. Обнимает Еву и плачет.

Я стремительно вбежала в комнату девочек.

Лика, даже на односпальной кровати казалось совсем крошечной — худенькая, тонкая девочка. А рядом с ней крошечная, годовалая Ева — такая же белокурая как мама, с точеным кукольным личиком.

— Лика, — я опустилась на колени перед девушкой. Ева тут же потянулась ко мне.

— Оливия… — губы Лики потрескались. — Как хорошо, что ты здесь.

Я посмотрела на Лику, её слабый голос резанул по сердцу. Она казалась такой хрупкой, почти невесомой, как будто мир готов был её раздавить. Ева, такая же миниатюрная, потянулась ко мне, и я взяла её на руки, обнимая крепко, словно это могло защитить и её, и Лику от всего, что им пришлось пережить.

— Я всегда буду здесь для тебя, Лика, — тихо сказала я, всматриваясь в её уставшие глаза. — Ты не одна.

Она смотрела на меня с благодарностью, но её взгляд был затуманен болью, глубокой и невыносимой. Лика никогда не говорила много, но её молчание было кричащим, полным страдания.

— Ева… — прошептала она, опуская взгляд на свою дочь. — Ева заслуживает лучшего.

Решение пришло само собой, словно было единственным правильным из возможных.

— Я не оставлю ее, Лика. Я присмотрю за ней. Обещаю тебе.

— Я не знаю, — прошептала девушка, — не знаю… сколько еще…. Побудь со мной…. Ты такая же сильная, как огонь…. Мне очень больно, — призналась она.

— Я рядом, — позволяя малышке играть с моими волосами, я положила руку на лоб девушки.

Света, по лицу которой катились крупные слезы, поставила Лике укол. Та выдохнула, когда боль постепенно стала оставлять ее измученное тело. Глаза закрылись сами собой.

— Спи, Лика… — я снова и снова гладила ее по голове.

Лика постепенно расслаблялась, её дыхание становилось ровнее, а напряжение в теле исчезало под действием лекарства. Я продолжала гладить её по голове, словно это могло согреть и успокоить её измученную душу. Ева, уютно устроившаяся у меня на руках, всё ещё играла с моими волосами, её маленькие пальчики осторожно перебирали пряди, и это приносило удивительное чувство умиротворения.

— Ты сильная, Лика, — тихо прошептала я, зная, что она, возможно, уже не слышит. — Ты сделала больше, чем могла. И я сделаю всё, чтобы Ева была в безопасности, обещаю. Ты можешь довериться мне.

Света, всё ещё молча стоявшая рядом, вытерла слёзы и кивнула, подтверждая мои слова.

Минуты тянулись медленно. Лика уснула, её лицо стало спокойным, словно хотя бы на мгновение ей удалось сбежать от боли. Я осталась рядом, продолжая гладить её по голове, пока Ева не задремала у меня на руках.

— Спасибо, Оливия, — едва слышно прошептала Света, присаживаясь рядом. — Ты так много для неё делаешь.

Мы сидели в зимних сумерках прислушиваясь к мерному, пусть и тихому дыханию матери и малышки. Я положила голову на плечо Светы, а она погладила меня так же, как до этого я сама гладила Лику.

Внезапное появление в комнате встревоженной и по-настоящему напуганной Катерины, заставило нас вернуться к реальности.

— Что такое, Катя? — громким шёпотом спросила Света.

— Свет…. Там…… — лицо Катерины было бледным, — там три машины с мужиками…. Они требуют, что бы Оливия вышла к ним.

Света забрала у меня малышку Еву. Из коридора к нам уже заглядывали и другие женщины, напуганные и взволнованные. Наталья бежала из кухни, перехватывая девочку у Светы.

— Я сейчас все выясню и вернусь, — в голосе Светланы прозвучала сталь. — Олив, не смей высовываться наружу.

Сердце билось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Олег ведь предупреждал меня — не выходить, не ездить без охраны, не подвергать себя опасности. Но я, забыв обо всём в порыве помочь Лике, нарушила это обещание. И вот теперь передо мной последствия.

Света с её решительным выражением лица исчезла за дверью, оставив меня в компании тревоги и чувства вины. Женщины в Центре тихо шептались, переглядываясь между собой, а в воздухе повисла давящая тишина. Я понимала, что на улице происходило нечто серьёзное, и каждая минута бездействия ощущалась, как вечность.

Я решительно направилась к выходу, но путь мне перегородила Катя.

— Стой на месте, Олив. Здесь наша территория и мы никому не позволим причинить вреда тем, кто под нашей защитой.

— Катя, с дороги. Эти люди не шутят и приехали не с визитом вежливости.

— Мы вызвали охрану!

— Которая приедет минут через десять, когда они уже всех здесь положат! Катя, у вас десять семей под защитой! Их жизнями вы тоже ради меня рискнёте?

Катя стояла передо мной, сжав губы, её глаза горели решимостью, но в глубине я видела страх. Она не хотела уступать, не могла просто отпустить меня, но мои слова оказались сильнее. Она понимала, что на кону не только моя жизнь, но и безопасность женщин и детей, которые искали здесь убежище.

— Олив, я… — начала она, но её голос дрогнул.

— Катя, я знаю, что ты хочешь защитить нас всех, но это не тот случай, когда можно ждать и надеяться на охрану, — сказала я, мягко отводя её в сторону. — Я не позволю, чтобы кто-то здесь пострадал из-за меня.

Её плечи слегка опустились, она сдалась, понимая, что у неё нет другого выбора.

— Хорошо… но будь осторожна, — прошептала она, отступая.

Когда я подошла к двери, моё сердце билось так сильно, что казалось, его стук можно было услышать снаружи. Я взяла себя в руки и вышла во двор. Мужчины стояли у машин, и один из них сразу шагнул вперёд, как только увидел меня.

— Оливия, — я узнала его и в животе скрутился тугой жгут ужаса, панического, животного, — мы ждали тебя.

— Стой где стоишь, Олив, — приказала Света, белая как снег. — Вернись в здание.

— Заткнись, — бросил ей мужик, замахиваясь.

— Стой! — крикнула я. — Не смей.

— Ты не знаешь с кем ты связался, — прошипела Светлана, прищурив глаза. — Только тронь ее. И клянусь, ты за это заплатишь!

Мужчина с размаху ударил Свету по щеке.

Света пошатнулась, её лицо исказилось от боли, но она удержалась на ногах благодаря тому, что я успела подхватить её. Внутри