Золотые розы - Патриция Хэган

Корд и Долита молча смотрели в глаза друг другу в течение нескольких долгих минут.

– Когда это случилось? – наконец процедил он сквозь зубы.

Долита ответила не сразу, сморгнув невольные слезы сочувствия и смущения. Она как будто не могла простить себе, что находится в безопасности, в то время как Эмбер… Корд не собирался винить ее, но не мог и найти ободряющих слов.

– Этого я не могу вам сказать, сеньор: боюсь, я потеряла всякое представление о времени. Пуэтас едва не простился с жизнью, и я так долго не отходила от него, что не замечала, как день сменяется днем. Он… он все еще очень слаб.

– Значит, никто даже не знает, куда ее увезли? – ровно спросил Корд, борясь с желанием разбить о камень пару посудин. – И конечно, никто не вступился?

– Кто мог вступиться, сеньор Хейден? Я знаю, что случилось, только по рассказам Пуэтаса, а его ранили в самую первую минуту. Бандитов было всего двое, и с ними, конечно, можно было сладить, но индейцы никогда не вмешиваются. Правда, они сделали попытку… если это можно назвать попыткой, но, как только сеньор Валдис выстрелил, они сразу разбежались.

– А где мальчишка, из-за которого разгорелся весь сыр-бор? – продолжал Корд расспрашивать в надежде найти хоть какую-то зацепку для поисков.

– Откуда мне знать? В ту ночь он убежал из деревни в горы… впрочем, точно это неизвестно.

Вот так все и случается, думал Корд не столько зло, сколько уныло. Двое ссорятся, один из них уходит, и – вот она, беда. Конечно, неплохо потешить самолюбие, но не такой же ценой!

– Ладно, не расстраивайся, Долита. Можно мне поговорить с Пуэтасом?

– Я провожу вас.

Корд последовал за девушкой сквозь строй молчаливых индейцев, которые, однако, с любопытством разглядывали его. Пуэтас находился в дощатой пристройке здания миссии, в которой когда-то ночевала Эмбер. Это было сооружение, поразившее Корда убожеством: дощатый шалаш, для прохлады крытый сухими кукурузными стеблями. Мексиканец лежал на двух тюфяках, и лицо его было болезненно серым даже в скудном освещении пристройки. Он дышал очень неглубоко, с легким присвистом, и казался изнуренным. Когда Корд дотронулся до его плеча, Пуэтас медленно приподнял веки.

– Как дела, amigo? Держишься? – спросил Корд мягко.

Пуэтас смотрел с таким видом, словно не узнавал его.

– Это сеньор Хейден, – вмешалась Долита, наклоняясь и отирая испарину со лба раненого. – Он приехал за сеньоритой Эмбер. Я рассказала, что случилось, но больше ничем не могу помочь.

– От меня тоже будет немного толку, – хрипло прошептал мексиканец. – Я столько времени валяюсь тут, что начал забывать, откуда взялась пуля, которая черт знает как долго сидела во мне. Шаман думал, что заставит ее выйти, но ничего не получилось. Пришлось-таки ее дяде, – он махнул рукой в сторону Долиты, – ехать за настоящим лекарем. Теперь я уже молодцом, сеньор, а видели бы вы меня неделей раньше… но я вам не помощник, сами видите.

– Ничего, справлюсь как-нибудь сам. – Корд легонько потрепал Пуэтаса по плечу. – Давай все-таки подумаем, как бы добраться до этого негодяя Валдиса. Кто знает, может, и от тебя будет толк. У него ведь не одно логово, верно? Было время, когда вы вместе странствовали по горам. Попробуй припомнить, не показывал ли он тебе… не заговаривал ли о каком-нибудь укрытии?

– Тут и вспоминать нечего, – ответил мексиканец со вздохом сожаления. – Я показал вам тогда единственное логово Валдиса, о котором знал.

Корд помолчал, покачиваясь на пятках и потирая виски пальцами. Он не готов был вот так просто отказаться от надежды.

– Что насчет мальчишки? Насколько я понял, он тоже там был. Куда он мог деться потом, как ты думаешь?

Пуэтас открыл рот для ответа, но вдруг зашелся в сильном приступе кашля. Долита поспешила выйти и вернулась с ковшиком свежей воды. Жадно его осушив и отдышавшись, мексиканец снова повернулся к Корду.

– Мы знаем только, что мальчишка убежал в ночь похищения сеньориты, а куда – никто не знает. Ни один из индейцев больше его не видел. Его могли растерзать койоты в горах – он ведь никогда раньше не покидал обжитые места. Или он попался в руки Валдису и Геррасу. Кто его знает?

– Иногда мне приходит в голову, что зря я не рассказал Арманду о ребенке… – хмурясь, Корд механически почесал в голове. – А впрочем, это глупо. Что бы это дало? Он бы, наверное, сразу загорелся желанием восстановить справедливость, и дело кончилось бы тем, что его пристрелили бы. Пожалуй, я был прав, когда промолчал… хотя, конечно, жизнь мальчишки здесь была чересчур суровой. Он этого не заслужил.

Долита и Пуэтас обменялись взглядами.

– Может быть, он вернется в деревню, – нерешительно предположила девушка. – Обещаю вам поговорить с дядей и попросить его лучше обращаться с мальчиком. Не думаю, чтобы можно было договориться об этом с индейцами, а сама я собираюсь уехать с Пуэтасом, как только он достаточно поправится. У нас большие планы, сеньор. После всего что было, мы достаточно знаем друг друга и хотим пожениться. Хотим начать новую, более счастливую жизнь на новом месте…

– Скатертью дорога! – резко перебил Корд.

Долита покраснела и опустила глаза, и он почувствовал себя неловко.

– Я не хотел быть грубым, но чужое счастье не очень-то радует, когда своя жизнь пошла наперекосяк.

– Очень даже понятно, сеньор, – пробормотал Пуэтас. – Я много передумал за время болезни и хочу кое в чем признаться вам, снять с души камень. В ту ночь я поступил, как трус: подслушав разговор Валдиса и Герраса, я даже не подумал о сеньорите, а забрал Долиту и спрятался с ней в горах. Правда, потом я вернулся… но слишком поздно. Если бы не моя трусость, не получить бы мне эту пулю.

– Ну что ж, – мрачно произнес Корд, – ты наказан достаточно, не жди от меня упреков. Совесть точит сильнее, чем страх перед осуждением. Тебе придется как-то пережить это, Пуэтас. Я знаю, что говорю, потому что на мою долю тоже пришлось пережить подобное.

Некоторое время в пристройке висела напряженная тишина. Чтобы как-то рассеять ее, Долита спросила:

– Что вы собираетесь делать, сеньор?