Игра с огнем - Клаудиа Дэйн

— Правда? Честно говоря, у меня были сомнения, Айвстон, но сейчас я лучше помолчу, чтобы все не испортить.

— Я очень это ценю, Пен, честно.

Они долго стояли на коленях, прижавшись друг к другу, пока свет за окном постепенно приобретал серовато-лиловый оттенок, а прекрасные розы тускнели в сгущающихся сумерках.

— Айвстон…

— Да?

— Теперь, когда я так низко пала, не хочешь ли ты пойти до конца?

Айвстон немного отстранился и внимательно посмотрел на нее, затем встал и, предложив ей руку, помог подняться и одеться. Когда одежда была в полном порядке, он встал к Пенелопе спиной.

— Нет, не хочу.

Это был странный ответ для мужчины.

— Мне больше нечего терять. К чему эти сантименты?

— Сантименты? — сказал Айвстон, оборачиваясь к ней лицом с выражением испуга.

— Иначе и не скажешь. У меня есть определенные потребности, Айвстон. Полагаю, как мой будущий муж, ты имеешь полное право их удовлетворить. И потом, как мне показалось, ты тоже этого хотел.

— Я удовлетворю все твои потребности с радостью. Но только когда действительно стану твоим мужем.

Какой же он все-таки педант, если посмотреть правде в глаза. Она и подумать не могла, что мужчина, который совсем недавно завязал ей глаза своим галстуком и раздел до пояса, мог в одночасье так измениться, превратившись в щепетильного ханжу, когда они уже все выяснили. Такому непостоянному джентльмену нельзя доверять, это же очевидно. Будь у него такая возможность, он смог бы ускользнуть. Ведь два дня назад он еще не любил ее. Должно быть, он, как цепная обезьянка, легкомысленно порхает от одной влюбленности к другой.

Но Пенелопа не позволит ему сбежать сейчас, сейчас, когда она поняла, что любит его. Пенелопа прекрасно знала себя, знала, что она из тех людей, которым не так легко полюбить. Да, Айвстон — ее судьба. Теперь она должна была удостовериться, что предназначена для Айвстона.

Оставалось только одно. Соблазнить его и довести дело до конца. Он будет ей только благодарен, в этом она не сомневалась.

— Послушай, Айвстон, — сказала она, решительно направляясь к нему. Должно быть, что-то особенное было в ее взгляде, ибо он начал пятиться от нее. Но ее это мало волновало. За его спиной были окна. Куда он денется? — Чего ты боишься? Я хочу лишь поцеловать тебя.

— Пенелопа, — сказал он, пытаясь казаться строгим. Бедный Айвстон, как он старался.

— Да?

— Мы должны пойти к твоему отцу.

— Мы обязательно это сделаем.

Она пробиралась к нему между розовыми кустами, а несчастный Айвстон продолжал пятиться назад. Споткнувшись, он опрокинул несколько горшков, и розы безмолвно распростерлись на каменном полу. Ее прекрасная оранжерея, призванная помочь ей обрести мужа, рушилась на глазах и с каждой минутой грозила превратиться в руины. Но это того стоило.

— А вдруг у твоего отца на тебя другие планы и он откажет мне? — предположил Айвстон. Она смотрела в его глаза, в эти яркие голубые глаза, в которых отражался свет, падавший из холла через стеклянные двери. Он выглядел таким встревоженным и милым. Ему было о чем тревожиться.

— Он не станет возражать, — ответила она. — Кто откажется выдать свою дочь за тебя? Ведь ты — наследник титула Хайдов.

— Ты не хотела меня.

— А теперь хочу, — сказала она смеясь.

— Ты считала меня странным. И не отрицай.

— Я и не собираюсь. Ничего удивительного, что человека считают странным, если он ведет себя не совсем обычно. Как, например, сейчас, Айвстон. Неужели мне придется силой сорвать сюртук с твоего прекрасного тела?

Айвстон остановился. Путь ему преградило окно, за которым сгустились сумерки, лишь свет из дома, стоявшего на другой стороне улицы, ложился золотистыми прямоугольниками на каменный пол. Путь к отступлению был отрезан, и ему некуда было идти. Только в ее объятия.

— Ты не можешь. Как ты собираешься объяснить это своему отцу?

— Я скажу, — она обхватила его руками и принялась целовать в шею, — что ты был настолько ослеплен любовью, что не смог устоять и лишил меня чести, а я, сопротивляясь, порвала твой сюртук.

— Интересное изложение событий. Очень изобретательно, — сказал он, покрывая поцелуями ее лицо, скользя руками по спине.

— Он же мой отец. Как я могу сказать ему правду?

— А в чем правда?

— Правда в том, что я соблазнила и лишила чести тебя, Айвстон. Неужели непонятно?

С этими словами она сорвала с него сюртук. Даже шипы прекрасных роз не могли бы справиться лучше.

Лорд Прествик и леди Далби сидели в Красной гостиной и смотрели друг на друга, прислушиваясь к звукам падающих горшков, доносившимся из оранжереи. Лорд Прествик чувствовал себя неловко, чего нельзя было сказать о леди Далби.

— Мне кажется, лорду Айвстону давно пора заявить о своем присутствии, — сказал Прествик, одергивая жилетку.

— Дорогой лорд Прествик, просто доверьтесь своей дочери. У меня нет ни малейших сомнений, что она сама прекрасно справится с лордом Айвстоном и сделает за вас большую часть работы. В ней это заложено от природы, что вы, несомненно, заметили. Я, например, знаю, что обладаю этим талантом.

— Похоже, вы уверены, что он посватается за нее, — сказал Прествик.

— Абсолютно, — ответила София. — И поверьте, мисс Прествик тоже в этом уверена. Если бы у нее возникли малейшие сомнения, она попросила бы помощи. А поскольку она о помощи не просит, значит, все идет как нужно.

Под словом «все» она подразумевала мужчин, но не собиралась вводить Прествика в курс дела. В конце концов, он был отцом Пенелопы, а чем меньше отцы знают о том, что делают их дочери в погоне за подходящей партией, тем лучше.

— А если он не посватается? — спросил Прествик, теребя рукав, но вдруг вздрогнул и замер, услышав, как разбился горшок с розами и осколки рассыпались по каменному полу, эхом отдаваясь по всему дому. Прествик побелел, затем покраснел и вдруг, вскочив, начал мерить шагами комнату.

— Тогда вы потребуете этого, — сказала она, — и он непременно согласится, ибо лорд Айвстон — очень благородный человек.

— Благородный? — сказал Прествик, сверля глазами стену Красной гостиной, которая отделяла их от оранжереи. София была совершенно уверена, что отнюдь не картина с чудесным пейзажем, висевшая на стене, привлекла его внимание. — Как вы можете это утверждать? Когда там невесть что происходит?

София заговорила, придав своему голосу всю мягкость, на которую только была способна:

— Дорогой, насколько хорошо вы знаете свою дочь? Я лично уверена, что она легко справится с лордом Айвстоном и добьется от него всего, чего пожелает. Более того, она сделает так, что Айвстон сам с радостью пойдет у нее на поводу. Что еще нужно?