Удачная сделка - Мэри Джо Патни

— Вы хотите сказать, что не находились в страстных объятиях Кэндовера? Вот уж не подозревал, что у меня так плохо со зрением.

Его сарказм заставил Джослин содрогнуться. До этого дня она ни разу не видела, как Дэвид сердится, — видела лишь его доброту, ум и чувство юмора.

Стараясь не расплакаться, Джослин ответила:

— Да, я позволила ему меня поцеловать. Я хотела разобраться в своих чувствах, и мне показалось, что это наилучший способ. — Она неуверенно шагнула к мужу. — И я поняла, что не хочу с тобой расставаться. Я хочу быть твоей женой.

— Вот как? Вы решили, что формальное наличие мужа предоставит вам больше возможностей заниматься развратом? — Он закрыл саквояж и щелкнул замком. — Вынужден сообщить вам, что мои взгляды до неприличия старомодные и у меня нет желания иметь такую жену, как вы. Если вам нужен муж только для приличия, можете купить себе кого-то более терпимого, после того как получите свободу.

Он взял саквояж и посмотрел на нее. Его лицо оставалось непроницаемым.

— Я не буду прекращать дело о признании нашего брака недействительным. Но если вы попробуете его прекратить, чтобы сохранить видимость замужества, я подам иск о разводе. Тогда ваш герцог будет считать вас подходящей любовницей?

С мольбой глядя на мужа, Джослин воскликнула:

— Дэвид, пожалуйста, не уезжай! Я поцеловала герцога всего один раз — это не дает оснований считать меня развратницей. Мне не нужен ни он, ни светская жизнь. Мне нужен ты! Я считала бы себя счастливой, если бы могла провести всю оставшуюся жизнь с тобой в Уэстхольме.

Дэвид стиснул зубы, и Джослин поняла, что ее последние слова оказались явно неудачными.

— Вам нужны мои земли, леди Джослин? Вы могли купить мое умирающее тело, но не здоровое. А теперь дайте, мне пройти.

Но Джослин встала перед дверью, преградив ему путь. Она прекрасно понимала: гнев Дэвида вполне оправдан, ведь он был уверен, что его жена — развратница.

И тут она с дрожью в голосе проговорила:

— А что, если у меня будет ребенок?

Глаза Дэвида сверкнули, и на мгновение ей показалось, что она достучалась до его сердца. Но уже в следующую секунду его лицо снова стало бесстрастным.

— Если будете действовать достаточно быстро, то сможете устроить так, чтобы Кэндовер на вас женился. Насколько я знаю, ему нужен наследник.

— Прекрати! — воскликнула Джослин. Ее сердце пронзила мучительная боль, и она отвернулась, чтобы Дэвид не видел ее лицо. — Прекрати!

Дэвид судорожно вздохнул:

— Джослин, не надо усложнять ситуацию. Он положил руки ей на плечи, чтобы отстранить от двери.

И тут Джослин наконец-то нашла способ воззвать к его рассудку. Глотая слезы, она снова посмотрела ему в лицо:

— Ты изучал юриспруденцию и гордишься тем, что умеешь быть справедливым. Неужели ты осудишь меня, не выслушав все свидетельства?

Он криво усмехнулся:

— Я нашел письмо от твоей тетки. Судя по его содержанию, ты могла решить, что девственность может тебе помешать, и по этой причине вознамерилась меня соблазнить. Я приехал сюда и обнаружил тебя в объятиях мужчины, которого, по твоим собственным словам, ты давно выбрала себе в мужья. Какие еще могут быть свидетельства?

Она заглянула ему в глаза и содрогнулась от того, что прочла в них.

— Ох, любимый, неужели ты так подумал? Ты решил, что я пригласила тебя к себе в постель с хладнокровным расчетом? У меня множество недостатков, но расчетливости среди них не было и нет. Мое сердце знало, что я люблю тебя, — знало еще тогда, когда разум этого не осознал. Мои страхи помешали мне понять, что ты именно тот человек, которого я искала всю жизнь.

У него на виске пульсировала жилка.

— Тогда почему же ты уехала и написала, что нам не следует больше видеться?

— По очень… непростому стечению обстоятельств, — пробормотала Джослин. — Я только сейчас начинаю понимать, что проявляла интерес к мужчинам, похожим на герцога Кэндовера. То есть меня привлекали мужчины, не испытывавшие ко мне сильных чувств. Когда в своей записке ты сообщил, что любишь меня, я ужасно испугалась и бросилась в бегство.

— Ничего не понимаю, — проворчал он. Лицо его выражало полное недоумение, но он хотя бы начал слушать то, что она ему говорит!

— Когда я вернулась в Лондон, я обратилась к тете Лоре, чтобы побольше узнать о том, от чего пряталась всю жизнь. Мне было всего четыре года, когда мои родители развелись. Это был самый крупный скандал в то время. С тех пор я больше не видела мать и не получала от нее вестей. С тех самых пор я подсознательно считала, что во мне таится… какой-то ужасный недостаток. Мать меня бросила — и я боялась, что мой отец тоже так поступит, если я не буду ему идеальной дочерью. И я старалась всегда быть сообразительной, хорошенькой и дисциплинированной. Я научилась прекрасно играть свою роль, но это была всего лишь роль!

Джослин опустила глаза. Немного помолчав, она снова заговорила:

— А если моя жизнь была сплошным обманом, это означало: ни один мужчина не может меня полюбить, потому что ни один меня не знает. Тех, кто признавался мне в любви, я, не раздумывая, записывала в охотники за приданым. Или же считала глупцами, заблуждавшимися на мой счет. Я не могла допустить, чтобы какой-нибудь мужчина узнал о моих роковых недостатках. Только после того как Салли сказала, что ты хотел жениться на другой, я дала волю своим чувствам.

Она грустно улыбнулась.

— Кэндовер — привлекательный мужчина, о нем легко было грезить. Но, поцеловав его, я поняла: больше всего меня в нем привлекало то, что он меня не любил. Это было для меня главное, потому что я никогда не чувствовала себя достойной любви.

Ошеломленный этой исповедью, Дэвид молча смотрел на жену. Ее бросила мать, и она всю жизнь смертельно боялась потерять тех, кого любит. Неудивительно, что под маской безмятежности скрывался страх. Теперь он лучше понимал Джослин. Эту очаровательную женщину по-прежнему преследовали детские страхи.

В порыве любви и сострадания он поднял руку, чтобы прервать поток мучительных признаний.

— Джослин, больше не надо ничего говорить. Она покачала головой. В ее глазах была мрачная решимость.

— Я больше не хочу прятаться от самой себя. Когда ты оставил мне записку со словами, что любишь меня, я пришла в ужас. Если ты меня любишь, то пройдет совсем немного времени и ты поймешь, какая я непривлекательная. — Ее голос дрожал. — Я не смогла бы перенести потерю человека, которого я люблю, это меня убило бы. И я уехала… уехала, не дожидаясь, когда ты прогонишь меня.

Дэвид заключил жену в объятия. Увы, он не мог залечить раны, мучившие ее с раннего детства.

— Прости меня за все ужасные слова, которые я тебе сказал, — прошептал он голосом, полным любви. — Ты ничем не заслужила моей жестокости.