Не учите меня жить! - Мэриан Кайз

Он ушел к себе в кабинет, громко хлопнув дверью, а мы остались кипеть от возмущения.

Заветную соломинку вытянул номер два — симпатичный, улыбчивый молодой человек двадцати семи лет. Ему предложили место Хетти, и он подписал себе приговор, приняв предложение.

Его звали Джед, и, хоть он и не был писаным красавцем, впечатление произвел хорошее. Он ни на минуту не прекращал улыбаться, просто лучился жизнелюбием. Рот у него все время расплывался до ушей, так что уши отодвигались к затылку, а глаз вообще не было видно; нам даже стало интересно, как скоро трудовая жизнь сотрет с его лица улыбку.

Мистер Симмондс пребывал в сильном волнении.

— Как здорово, что у нас появится еще один мужчина, — повторял он, радостно потирая ручки в предвкушении пива за обедом, мужских разговоров о машинах, а также возможности закатить глаза, вздохнуть: «Ох, эти женщины» и получить в ответ понимающий взгляд.

Джед приступил к работе после выходных, когда исчез Гас.

В то утро я удивлялась собственной выносливости. Я встала, приняла душ, приехала на работу, размышляя, в чем же я оплошала с Гасом, но, вообще-то, я чувствовала себя неплохо, правда, была немного заторможена.

Меган пришла раньше меня. Выходные она провела в Шотландии и вернулась только что. Подошла она к этому вопросу чисто по-австралийски: зачем лететь самолетом, если можно двенадцать часов протрястись в дрянном автобусе и сэкономить пять фунтов? За сорок восемь часов она успела побывать в десяти городах, подняться на две-три горы, познакомиться с какими-то парнями из Новой Зеландии, потусоваться с ними в пабе в Глазго, переночевать на полу у них в гостинице, успеть отправить открытки всем своим знакомым, не поспать ни минуты и все же выглядеть, как кинозвезда, и вернуться домой точно в срок. Она даже привезла нам гостинец — плитку шотландских тянучек, старых добрых тянучек, тех, что тверже алмаза, жуются с трудом, намертво склеивают челюсти и надолго лишают дара членораздельной речи.

Следующей явилась Меридия. Она принарядилась в лучшую из своих бархатных занавесок в честь нашего нового сотрудника и тут же набросилась на тянучки, с хрустом сорвав целлофановую обертку. Мы присоединились.

Затем пришел Джед. Он явно нервничал и стеснялся, но все равно улыбался, как идиот. Он был в костюме и при галстуке, но от этого мы его скоро отучим!

Потом примчался Гадюка Айвор и начал строить из себя делового человека: покрикивал на нас, размашисто ходил по комнате, то и дело закидывал голову и громко хохотал. Такую манеру поведения он перенял у начальников с четвертого этажа и очень любил, но ему нечасто представлялась возможность применить ее.

— Джед! — гаркнул он, изо всех сил тряся руку несчастного. — Рад вас видеть! Рад, что вы прошли! Сожалею, что не смог тогда же поздравить вас: закопался с чем-то, знаете, как это бывает? Надеюсь, эти разбойницы, ха-ха, вас не обижают, ха-ха. — Он отечески похлопал Джеда по плечу и подтолкнул его к моему столу. — Дамы, ха-ха, позвольте представить вам: последнее прибавление в нашем полку, ха-ха, мистер Дэвис.

— Джед, если можно, — пробормотал Джед.

Наступила тишина. Никто из нас говорить не мог, потому что наши челюсти были прочно склеены тянучкой, но мы улыбались и приветливо кивали. По-моему, мы дали ему понять, что рады.

Айвор, как видно, решил быть для Джеда Вергилием и провести его по всем кругам нашего служебного ада. К тому же возможность произвести на кого-то впечатление приводила его в буйный восторг (знал ведь, что мы, женщины, его ни во что не ставим), и он выпендривался изо всех сил.

Битых полчаса он распространялся о ведущей роли отдела в структуре компании, о возможностях карьерного роста для Джеда, «если будете работать на совесть», после чего с тоской взглянул на нас.

— Когда-нибудь, — заключил он, — вы даже можете подняться до моего уровня.

А напоследок сказал:

— Ну, ладно, заболтался я с вами, а время идет. Я — человек очень занятой.

Затем улыбнулся Джеду, как брату по несчастью, со скорбной улыбкой вечного труженика и с чувством собственной незаменимости отчалил в свой кабинет.

Снова воцарилось молчание. Мы все робко улыбались друг другу.

И вот Джед заговорил.

— Придурок, — сказал он, кивнув на закрытую дверь.

О счастье — Джед такой же, как мы! Меган, Меридия и я обменялись понимающими взглядами. Какое начало! А ведь он пробыл у нас в отделе всего каких-то десять минут. Будем, не щадя себя, воспитывать и направлять его, пока не станет таким же язвительным и циничным, как, ну… например, как Меридия.