Экзамен для мужа - Бетина Крэн

— Ты не наводила порчу, не проклинала человека или животное?

Как оказалось, он рано успокоился.

— К несчастью, ваше сиятельство… однажды я это сделала.

Реакция толпы заставила Перила с тревогой посмотреть на Элоизу.

— Я сделала это, даже не подозревая о последствиях. Я была молода, глупа и очень-очень обижена. Когда я, ненавидя, выкрикнула проклятие, то не знала, что оно будет иметь силу и обернется бедой для всего поместья.

— О каком поместье ты говоришь? — спросил граф, чувствуя, как у него зашевелились волосы на голове.

— Об этом, милорд.

Перил лишился дара речи. Что за безумие? Он снова взглянул на элоизу. которая недоверчиво качала головой, хотя выглядела не менее ошеломленной.

— Объясни, — приказал граф, подходя к Хильдегард и всматриваясь в ее морщинистое лицо с живыми черными глазами.

— Когда-то я жила там, где живу и сейчас. — Она показала на холм. — Но тогда меня звали Энн Левенджер.

Эти слова вызвали целую бурю в толпе, все заговорили разом, но в каждой реплике повторились все те же зловещие слова — «любовница Энн».

Граф не мог поверить в реальность происходящего. Здесь, перед ним стояла женщина, ставшая легендой, причина вражды между его родителями, источник веры его людей в это чертово «проклятие», положившее начало раздорам, которые едва не погубили когда-то процветающий Уитмор.

Сквозь толпу протиснулась нищая старуха с клюкой:

— Пустите меня, дайте посмотреть. Я ее узнаю, если это она!

Старая Морна остановилась в нескольких шагах от Хильдегард, затем подошла ближе, дотронулась до нее и отпрянула.

— Это любовница Энн, все правильно.

Люди с таким негодованием восприняли ее слова, что Перил испугался, как бы они в слепой ярости не накинулись на женщину.

— Здесь не место выяснять детали. — Он взглянул на своих рыцарей, которые стояли за его спиной. — Отведите ее в зал.

— Пожалуйста, милорд. — Элоиза схватила его за руку. Он посмотрел на жену, мольба в ее глазах расправила хмурые складки у него на лбу. — Именно здесь и нужно говорить об этом. Ваши люди долгие годы жили под гнетом проклятия, якобы наложенного ею. Теперь они должны услышать, как все случилось, понять это и навсегда забыть.

Поразмыслив над ее словами, граф пришел к выводу, что она опять права. В конце концов, она — его «добродетельная невеста». Та, кто, покинув безопасность и покой, которые обеспечивали ей неприступные стены монастыря, вкладывала всю душу в восстановление его разрушающегося замка с его упрямыми и суеверными обитателями. У нее есть право принимать решения.

— Хорошо, Хильдегард, говори, — сказал он. — Мы ждем объяснений.

— Я выросла в поместье графа Клэкстона, мой отец был главным писарем у старого графа. Увидев меня, он захотел, чтобы я стала его наложницей, но я уже любила Реймонда, графа Уитмора, и убежала к нему. Я надеялась, что он женится на мне. — Хильдегард грустно покачала головой. — Юные влюбленные девушки не способны критически относиться к своему избраннику. Он хоть и любил меня… — Она посмотрела на Перила. — Но ваш отец больше любил другое — свои амбиции. Он мечтал сделать Уитмор самым роскошным замком в южной Англии, поэтому все имеющиеся деньги вложил в строительство того, что вы сейчас видите. — Она махнула рукой на незаконченную башню. — Ему требовалось больше денег, больше рабочих, больше камня… и он сделал то, что делают ради денег многие аристократы, — женился. А меня прогнал в мой дом. Стыдно признаться, но даже когда приехала его невеста, даже когда они произнесли брачные клятвы, он все равно приходил ко мне. Узнав, что ношу ребенка, я умоляла его расторгнуть брак, признать его первенца наследником. Он снова прогнал меня, велев никогда не возвращаться. В тот момент я и выкрикнула те ужасные слова, а потом с великой горечью и злобой в сердце повторила их в деревне. Я знаю, нет мне за это прощения. Но он причинил мне невыносимую боль, и я хотела причинить боль ему. — Хильдегард замолчана.

Тишина стояла такая, что все слышали шелест молодой листвы в соседних зарослях.

— И ты убежала, — предположила Элоиза.

— Да, мне было слишком тяжело оставаться здесь. Я проклинала его за жадность и вероломство. А когда у меня родился мертвый ребенок, я и в этом обвинила его, и моя ненависть к нему возросла в сто крат. Но провидение сжалилось надо мной. Годы скитаний превратились в паломничество, я побывала во многих странах, училась лекарскому искусству и зарабатывала этим себе на жизнь. Когда мой гнев утих и сердце успокоилось, я поняла, что должна вернуться. Ибо только здесь мой дом.

— И это все? — спросил Перил у себя и у Хильдегард. — Ни черной магии, ни бурлящих котлов, ни паучьего яда, ни тритоньих глаз? Просто несколько слов?

— Просто слова, милорд. Но они могут иметь большую силу. — Хильдегард обвела печальным взглядом людей Уитмора. — Вы и сами видите, сколько боли, отчаяния и бед причинили несколько моих злых слов.

— Нужно было самой испытать невыносимую боль, чтобы иметь право причинить боль другим, — грустно проговорила Элоиза.

Мелькнувшая на лице Хильдегард мудрая улыбка свидетельствовала о том, что ее разбитое сердце исцелилось.

— Вернувшись, я узнала о «проклятии», о том, что произошло со старым графом и Уитмором. Я была в ужасе, когда осознала, на какие страдания обрекли невинных людей мои необдуманные слова. Но я понятия не имела, как это исправить. Однажды в лесу я встретила маленькую монахиню. У нее тоже болело сердце, и она тоже хотела убежать от своего горя. Когда она все-таки решила вернуться домой, в Уитмор, к своей жизни и к своему уделу, я поняла, что должна поступить так же и вернуться домой. — Хильдегард опустилась перед графом на колени. — Милорд, отдаю себя на ваш суд, и какое бы наказание вы мне ни определили, я подчинюсь ему. Но если в вашем сердце найдется хоть капля сострадания, я буду служить вам и этим людям. Обещаю до конца жизни ухаживать за больными и ранеными, как мне предначертано Всевышним.

Перил смотрел на ее седую голову, думая о своем отце и матери, которой не знал… и ему не хотелось выплескивать гнев на женщину, столько пережившую по вине его семьи. Почувствовав ладонь Элоизы на своей руке, он поднял глаза.

Маленькая монахиня в лесу. «Добродетельная невеста», бежавшая от него и снова к нему вернувшаяся, невольно приведя с собой причину несуществующего «проклятия» и средство от него.

— Если все, что ты сказала, правда, ты уже достаточно наказана и, кроме того, уже оплатила свой грех честной и преданной службой. Если ты останешься здесь и будешь лечить наших людей, я могу это лишь приветствовать.

— Благодарю вас, милорд. — Хильдегард поцеловала его кольцо и поднялась на ноги. В глазах у нее стояли слезы. — И благодарю вас, леди Элоиза, за вашу справедливость и защиту. Я буду с радостью служить вам.

— Ты это уже делаешь, Хильдегард. — Она со слезами обняла подругу. — Ты это уже сделала.