Роковое наваждение - Элизабет Торнтон

А затем был провал в пустоту.

Сара снова застонала, приоткрыла глаза и попыталась встать, но тут же оставила эту попытку, потому что боль ударила в висках тяжелым молотом. Однако и этого короткого движения хватило ей для того, чтобы понять, что ее руки и ноги привязаны к стулу, на котором она сидит. Сара принялась крутить запястьями, пытаясь ослабить ремни, но от этого они только глубже впились в ее кожу.

Снова послышались голоса, и Сара слегка повернула голову, желая понять, откуда они доносятся. Дверь справа от нее была слегка приоткрыта. Говорившие — мужчина и женщина — стояли за ней со стороны коридора.

Сработал неведомый инстинкт, приказавший Саре застыть и не двигаться. Не нужно, чтобы те, стоявшие по другую сторону двери, знали о том, что она пришла в себя.

"Тихо! Успокойся, возьми себя в руки”, — мысленно приказала самой себе Сара, медленно и ритмично вдыхая воздух.

Она несколько раз моргнула для того, чтобы лучше видеть, и теперь могла рассмотреть комнату, в которой оказалась. По стенам в размещенных через равные интервалы подсвечниках горели свечи, заливавшие помещение призрачным светом, и на секунду Саре показалось, что она находится в церкви. Каменные стены были округлыми, и камень их от времени посветлел и приобрел золотистый оттенок. Маленькие окна были расположены где-то вверху, под самым потолком. В дальнем конце этого непонятного сооружения виднелся алтарь, на котором горели свечи. Но это помещение не было и не могло быть церковью: на стенах не висело ни одной иконы, вокруг не стояло ни одной скамьи. Только алтарь, стул, к которому привязана Сара, и еще один стул возле алтаря — странный какой-то стул, с колесиками.

Это не стул, это инвалидная коляска!

В одну секунду Сара поняла, куда она попала.

Итак, она в руках людей, которые ненавидят ее сильнее, чем кто-нибудь еще на всем белом свете. Она в гостях у сэра Айвора и леди Невилл.

"От них так просто не уйдешь”, — подумала Сара, прижимаясь от страха к спинке стула. Да и не для того они ее похищали, чтобы отпустить.

Стремясь отогнать устрашающие мысли, хлынувшие в голову, Сара принялась внимательно осматривать комнату, в которой ее держали. Взгляд ее остановился на алтаре, и, присмотревшись как следует, Сара увидела два небольших портрета, стоявших между зажженными свечами. С того места, где сидела Сара, лица, изображенные на них, разобрать было невозможно, но она и так знала, чьи это портреты. По комнате плыл тяжелый запах роз и церковного ладана.

Это не храм, это святилище.

Послышались шаги, и Сара осторожно опустила подбородок на грудь — так, словно продолжала находиться без сознания, — и расслабила мускулы.

Говоривших было двое. Один голос Сара узнала — это была леди Невилл. А вот второй голос точно не принадлежал сэру Айвору. Кем же тогда мог быть этот второй? Очевидно, только Бекеттом, личным слугой леди Невилл.

— Не слишком ли сильно ты ударил ее? — спросила леди Невилл.

— Сильнее, чем хотелось бы, но у меня не было выбора. Она дерется, как тигрица.

— Она видела тебя?

— Какое это имеет значение? Ее провожатый меня не видел, это главное. А она… Все равно это скоро кончится. Мне нужно всего пять минут побыть с ней с глазу на глаз, и она скажет все. Потом я получу свои деньги, а вы можете делать с ней что хотите.

— Пять минут наедине с ней? — хихикнула леди Невилл. — Бекетт, не считай меня дурой. Если я дам тебе эти пять минут, ты изнасилуешь ее. Хотя, сказать по правде, изнасиловать Сару Карстерс не так-то просто. Она сама кого хочешь изнасилует. Опыт у нее богатый: с двенадцати лет.

— А почему бы мне и не пополнить собой ее список? — рассмеялся Бекетт. — Я давно на нее поглядываю. Если бы не Констанция, уложил бы ее прямо в Лонгфилде.

— Интересно, как посмотрел бы на это лорд Максвелл, — ехидно заметила леди Невилл.

— Вы думаете, он любит ее?

— Вряд ли. Поверьте мне, это брак-однодневка. Лорд Максвелл просто хочет выудить из Сары все, что ему нужно, а затем пошлет ее на все четыре стороны, и дело с концом. Но близко к ней он никого не подпускает, вот что я хотела сказать.

— Еще бы! Ведь мы с ним охотимся за одним и тем же!

— Естественно. Только тебе нужно вознаграждение, а лорду Максвеллу материал для своей газеты. Ах, Уильям, Уильям. Я так надеялась, что мы найдем тебя в сгоревшем доме.

— Я тоже был уверен в этом, особенно когда она приказала рабочим разобрать там бревна. Лорду Максвеллу, очевидно, пришла в голову та же мысль, но я опередил его.

— Ты уверен в том, что там нет останков Уильяма?

— Я уже говорил вам, что слышал разговор между ней и человеком лорда Максвелла перед тем, как схватил ее. Она не навела их на могилу Уильяма. Есть только один способ узнать правду: заставить ее говорить. Я уже сказал: дайте эту девку мне на пять минут, и после этого она будет счастлива сказать все, что вы захотите.

— Хорошо, ты получишь ее, — сказала леди Невилл, — но только после того, как она скажет, где находится тело Уильяма. Ты понял меня?

— Подожду.

— Смотри же.

К горлу Сары подкатил комок, и во рту появился горький привкус. Она судорожно сглотнула и застонала.

— Ну что ж, по крайней мере, мы знаем теперь, что она жива, — заметила леди Невилл и, подобрав юбки, приблизилась к Cape. — И все же тебе нужно было бить ее полегче, Бекетт. К тому же мы договаривались, что ты похитишь ее, когда сэра Айвора не будет дома.

— Другого раза могло и не быть: ее хорошо охраняют. К тому же можно считать, что сэра Айвора и нет дома, ведь он занят с малышкой Дженни.

— Хватит, Бекетт! Сколько раз я тебе приказывала, чтобы ты говорил о сэре Айворе с уважением! Не понимаешь, что ли?

— Ладно, не будем терять времени, — буркнул слуга. — Приведите ее в чувство.

Сара ощутила аромат роз от платья леди Невилл, а затем ее ноздри наполнил едкий запах нашатыря. Сара инстинктивно отшатнулась, насколько позволяли ей ремни, закашлялась, и на глазах у нее появились слезы. Леди Невилл продолжала невозмутимо держать раскрытый флакончик возле носа Сары до тех пор, пока не убедилась в том, что ее пленница окончательно пришла в себя.

Ноздри горели, на глазах стояли слезы, легкие судорожно хватали воздух, а Сара все твердила себе, зная о том, что никто не придет ей на помощь: “Тихо! Тихо! Спокойно, Сара!"

Она открыла глаза и посмотрела на своих тюремщиков: слугу с наклонностями садиста и уголовника и женщину, которая считает ее повинной в смерти своего единственного сына.

Бекетт был в черной ливрее. Леди Невилл в розовом пеньюаре с цветочками, который отнюдь не делал ее моложе. В нем она выглядела состарившимся клоуном.