Королева Потерянных Мальчиков - Т. С. Кинли

— Позволь представить моего нового питомца. Это Престон, — сказал он с озорной ухмылкой, кивая Райдеру. — Престон, поздоровайся с Гвендолин, — приказал Дориан.

— Привет, Гвендолин, — голос Райдера звучал механически, и я чуть не лишилась чувств, услышав, как он называет меня по имени.

Я оторвала взгляд от Триппа и Райдера и устремила всю тяжесть своего взгляда на принца-бастарда.

— Плохая формальность, Дориан, — приторная снисходительность соскользнула с моих губ. — Не думаю, что ты должным образом представили меня. Оплошность, которую, я уверена, ты не забудешь в следующий раз. Но позволь мне… — я сделала паузу для драматического эффекта и заметила лёгкое закатывание его глаз, когда Дориан взял своё вино, по-видимому, не интересуясь тем, что я хотела сказать. — Я — Гвендолин Мэри Дарлинг Карлайл. Дочь Венди, Королева Девятого Царства, Избранная Божества и воплощение Осакрена, — прогремел мой голос в огромном зале и воцарилась полная тишина, за исключением едва слышного звука, когда Дориан поперхнулся вином.

Он бросил на меня свирепый взгляд, и истинное Зло выглянуло из-за его тщательно скроенной маски.

— Она бы не стала, — прорычал он, вставая со своего места, крепко упираясь кулаками в стол.

— О, она бы так и сделала. И она сделала, — я медленно сняла перчатку со своей изменённой руки, разминая пальцы, пока рунические татуировки светились магией. — Итак, давай вернёмся к нашему предыдущему разговору. Я полагаю, мы говорили об условиях твоей капитуляции.

Дориан опустил голову, переваривая новость и постукивая ногтями по столу. Это был мой козырь в рукаве. Единственное, к чему он не был готов. Когда он начал смеяться, это застало меня врасплох.

— Я совершенно очарован тобой, Гвендолин Мэри Дарлинг Карлайл. Осмелюсь сказать, что ты самый интригующий человек, которого я когда-либо встречал. Я знал, что в тебе есть что-то особенное. Но это к делу не относится. Это новое событие действительно способствует переговорам.

— Я не буду вести переговоры со Злом, — прошипела я.

— О, моя дорогая, ты нарушила главное правило Королевской семьи. Ты не можешь быть по-настоящему грозной Королевой, когда отдала так много частичек своего сердца. Это делает тебя слабой. Но позволь мне предложить свои условия, — он начал выходить из-за стола, взъерошивая волосы Райдера, когда проходил мимо, и я почти потеряла самообладание, моё зрение затуманилось красным при виде его рук на нём. Но он не ошибся. Мужчины в моей жизни были моей ахиллесовой пятой.

— Я оставлю твоих людей в живых. Они могут свободно, без помех, покинуть этот замок, — он сделал паузу, приближаясь ко мне, кружа вокруг, словно я добыча. — Я даже подслащу сделку. Отправлю их в другое Царство, изгоню из Неверленда. Если ты согласишься стать моей. Моя покорная Королева. Прекрасное и эффектное украшение для моей руки. Ты будешь делать, как я говорю, и они будут в безопасности и проживут долгую и счастливую жизнь, пока мы с тобой правим Вселенной. Только подумай о сыновьях, которых ты мне родишь. Сила, которой я мог бы обладать с помощью нашей объединённой магии, была бы непреодолимой, — он остановился позади меня, сделал глубокий вдох и простонал: — Ооо, какие возможности.

Я услышала шум борьбы и, обернувшись, увидела Джеймса, который удерживал Эбена.

— Не смей, блядь, прикасаться к ней! Она никогда не будет твоей. Этого, блядь, никогда не случится! — в голосе Эбена было столько злобы, сколько я никогда не слышала. Но Джеймс удержал его, не давая броситься навстречу бессмысленной смерти.

— А если я откажусь? — я старалась говорить уверенно, высоко подняв подбородок и надеясь, что мои инстинкты укажут мне правильный путь.

— Позволь мне показать, — Дориан улыбнулся, и комната передо мной превратилась в другое видение: Трипп неподвижно лежал на столе лицом вниз в луже крови. Райдер сжался в комочек в углу. Джеймс и Эбен лежали на земле в неестественных позах, покрытые кровью. Несмотря на то, что Дориан стоял у меня за спиной, в видении было видно, как он пронзает сердце Питера своим мечом, проталкивая его насквозь, пока рукоять не упёрлась в грудь. Булькающие звуки, издаваемые Питером, были настолько реальными, что я почувствовала, как из уголка моего глаза скатилась слеза.

— Это нереально. Это всего лишь один из путей. Одна из возможностей, — прорычала я.

— Верно… Но если бы мне пришлось делать ставки, я бы поставил на то, что удача благоволит нечестивым.

Я почувствовала, как Дориан подошёл ко мне сзади, его горячее дыхание коснулось моей шеи.

— Тебе не победить меня, — пропел он. — Ты можешь попытаться, но я обещаю, что, если ты это сделаешь, один или все твои люди умрут сегодня, а ты станешь моей рабыней. Разве не лучше было бы быть моей Королевой и знать, что все они выжили, чем быть моей рабыней и жить с тем фактом, что ты стоила им жизни? Ты не захочешь познать боль жизни после смерти своих родственных душ.

Его слова глубоко ранили. Эти люди с совершенными недостатками были всем, что меня волновало.

Волна вины захлестнула меня. Я была Королевой Неверленда и была готова продать всё Царство, чтобы обеспечить безопасность своих возлюбленных. Но если я доставлю их в безопасное место, то смогу подобраться к Дориану и выждать время. Я буду терпелива и позволю годам питать мою Тьму, пока мою месть нельзя будет отрицать. По крайней мере, тогда у нас будет шанс. По крайней мере, они будут живы, и, возможно, мы сможем начать заново.

И тут меня осенило. То, чего я всё это время боялась, на самом деле было моей судьбой. Я всегда знала, что потеряю их. Ничего идеального не может длиться вечно, по крайней мере, для такой, как я. Не тогда, когда Вселенная уже нарисовала мишень у меня на спине. Я знала это с самого начала и упрекала себя за то, что забыла об этом и была настолько глупа, что поверила, будто у меня действительно будет моё «долго и счастливо». Но я познала настоящую любовь и на мгновение насладилась её великолепием. Если это была цена, которую мне придётся заплатить, я могу без сожаления сказать, что оно того стоило.

— Время быстротечно, Королева Неверленда, — слова Дориана вернули меня к реальности. Я снова оказалась в бальном зале, Джеймс и Эбен