Жемчужина дракона - Ната Лакомка

Тристан попытался подняться, но не смог. Он дышал тяжело, а когда выдыхал, в груди что-то скрипело. Потом он закашлялся, и изо рта, пузырясь, пошла кровь.

— Где дядя? — спросил Ланчетто.

Тристан поднял голову, глядя через мокрые спутанные пряди, упавшие на лицо, и хрипло ответил:

— Убит. Теперь я — король Салезии.

— Какой быстрый, — усмехнулся Ланчетто. — Быстрый, шустрый… А ведь я давно к тебе приглядывался. Слишком шумным мой младший братец был до смерти отца и слишком тихий — после. Я ведь пытался вывести тебя на чистую воду, да ты всё изворачивался — ну точно, как змея! — он засмеялся собственной шутке. — Даже вареную кошку сожрал, не поморщился. Хитрец, нечего сказать. Как ты оберегал отцовскую жемчужину… Как зеницу ока! — и он опять засмеялся. — Но я тебя понимаю, я бы тоже предпочел ослепнуть, лишь бы получить ее. Только ведь эта жемчужина должна по праву принадлежать мне. И она достанется мне.

— С чего это, братец? — спросил Тристан с издевкой.

— Ты украл у меня все, — Ланчетто заговорил тише — так что слышали только мы четверо. — Украл любовь отца, драконью жемчужину, даже женщину украл, проклятый притвора! Еще и опозорил меня перед моими людьми. Но сегодня я отомщу.

Он достал из ножен длинный кинжал и проверил пальцем заточку клинка.

Это заставило меня встрепенуться, и я обрела голос:

— Что ты задумал?! — воскликнула я.

— Скоро увидишь, — Ланчетто бросил на меня быстрый взгляд. — Он тебя предал, а ты все равно за него боишься? Прекрасная горячая Маргарита, такая верная, такая умная, но такая дурочка…

— Почему ты говоришь, что он предал? — спросила я, хотя всё уже и так было ясно.

— Твоими руками он избавился от короля и от моей матери, — сказал Ланчетто. — Но выигрывает тот, кто делает последний ход. Так ведь, Тристан? А сегодня появится новый король — я. Тот, кто не побоялся вызвать дракона на поединок, и который победил.

— Так это ты — главный предатель, — сказал Тристан презрительно и сплюнул кровью.

Но я заметила, что он выглядит уже не таким слабым, и кровь уже не пузырилась на губах.

— Сын предательницы, — продолжал Тристан, — воспитанный предателем.

— Какие громкие слова, — Ланчетто покачал головой, паясничая. — Мать и Неро думали, что они слишком умные, и кое-кто еще думал, что умнее других, — тут он снова оглянулся на меня. — Но я оказался умнее всех вас. Ты считал, это ты просчитываешь все ходы и дергаешь всех за веревочки? Ах-ах, отомстить за мамочку! Отомстить за отца! Да ты сделал мне услугу, братец, избавив меня от матери и ее любовника. Теперь никто не будет зудеть мне в оба уха: Лаччо сделай это, не делай того! Теперь я — настоящий и единственный господин этих земель! Король Рихард отправился на дно, кормить рыб, и это чудесно. Но ты еще жив, и у тебя есть кое-что, что мне очень нужно…

— Что же? — спокойно спросил Тристан.

— Отдай мне жемчужину дракона, — сказал Ланчетто, и голос его прозвучал странно — сипло, с присвистом, словно он уже превращался в змея. — Я — старший сын, она должна принадлежать мне.

— Отец не хотел этого, — возразил Тристан, — иначе отдал бы тебе ее сам.

— Он и тебе ее не отдал! — вспылил Ланчетто. — Ты украл ее!

— Отец отдал жемчужину моей матери, — сказал Тристан.

Ланчетто с трудом обуздал гнев и улыбнулся, как ни в чем не бывало.

— Что спорить? — сказал он философски. — Отца давно нет, но есть ты, и ты дашь мне то, что я хочу.

— Уверен? — усмехнулся Тристан, подбираясь для прыжка.

Ланчетто благоразумно отступил, выставив перед собой кинжал, и сказал:

— Полегче, полегче! Ты кое о чем позабыл. Твоя женщина у меня в руках. Ты же не хочешь, чтобы с ней случилось что-то плохое?

Я не успела и глазом моргнуть, как Милдрют приставила нож к моему горлу. Лезвие захолодило шею, и мне показалось, что это я проглотила драконью жемчужину — так холодно стало в груди!

Тристан смотрел на меня и Милдрют, словно не веря собственным глазам. Он замер, и я поняла, что Ланчетто победил.

— Тебе лучше подчиниться, братец, — сказал герцог ласково.

— Милдрют… — выдохнул Тристан. — Я ведь поручил тебе охранять ее…

Но нож в руке Милдрют не дрогнул. Я боялась пошевелиться, а Ланчетто с удовольствием наблюдал за этой картиной.

— Ты вдвойне дурак, если думаешь, что чувствами женщины можно играть, — сказал он довольно. — Не вздумай даже дернуться, братец, иначе дорогая Милдрют надавит чуть-чуть посильнее. Тебе не следовало оставлять ее одну, когда отправился забавляться с другой. Я все понял, нашел ее и уговорил перейти на мою сторону.

— Ты предала меня, — сказал Тристан с укором.

— Ты первый предал ее! — сказал Ланчетто. — И проиграл. А теперь заключим сделку. Обменяем одну жемчужину на другую.

Тристан не двинулся с места, но на мгновенье оскалил зубы, и мускулы на руках так и забугрились.

— Жемчужину в обмен на Маргариту, — повторил Ланчетто вкрадчиво. — Иначе будешь плакать над ней, как над нашим папашей.

Черты лица Тристана неуловимо изменились — будто из человеческой оболочки глянул зверь. Потом зверь спрятался, и появился человек, а потом черты лица исказились злостью и отчаянием, выпуская дракона…

Ланчетто мотнул головой, и Милдрют чуть провела ножом, рассекая мне кожу. Сначала появилась боль, а потом по шее потекла теплая капля крови

— Не трогай ее! — крикнул Тристан и зачем-то посмотрел по сторонам — с надеждой, будто кто-то осмелился бы прийти нам на помощь. — Я отдам жемчужину, — сказал он уже тише. — Отпусти ее.

— Сначала жемчужину, — потребовал Ланчетто.

Тристан поднял руку ко рту, глубоко вздохнул, а потом раскрыл ладонь. В его руке была жемчужина — крупная, как голубиное яйцо, с золотистым отливом. Она светилась собственным светом, вобрав в себя сияние предзакатного солнца, отраженного в море.

— А теперь… — голос подвел Ланчетто, и он прокашлялся, чтобы говорить четко, — а теперь брось ее ко мне — спокойно, без резких движений…

Милдрют нетерпеливо повела ножом, делая надрез на моей шее еще глубже, и я прохрипела:

— Не отдавай! Она все равно убьет меня!..

— Если не отдашь, тогда точно убьет, — предрек Ланчетто, переминаясь с ноги на ноги. — Брось. Жемчужину. Ко мне.

Тристан швырнул ему жемчужину, не глядя. Она упала на песок в трех шагах от Ланчетто. Но герцог не стал ее поднимать. Он бросился