Это моя игрушка - Екатерина Сергеевна Богушева

— Стой спокойно… Он не тронет тебя, пока ты не получишь его деньги. А потом… избавится. Ты жива только потому, что ему нужно чтобы ты поехала с ним в банк и поставила чёртову подпись на документе! А потом…

— Заткнись!!! С меня хватит! Катя иди сюда, живо! Иначе… я позвоню своим людям и… ты больше никогда не увидишь свою дочь.

Ну вот он и показал своё истинное лицо. Я замотала головой

— Громов… ты чудовище…

— Плевать. Сюда иди.

Из-за ларька вышли трое. Они подошли к Громову… и я увидела как топорщатся пушки в из пиджаках. Сглотнула. Сделала несколько шагов вперёд… подошла к отцу, стала рядом с ним… он согласно кивнул.

— Умница. А теперь… поехали в банк.

Этот козёл цапнул меня под руку, приставив к моей спине дуло пистолета и медленно повёл вперёд, по дороге кивнул своим людям: — Как договаривались. Убрать всех.

Я попыталась оттолкнуть его, но он крепче сжал мою ладонь: — Ку-у-да?! Нет, живой ты мне полезнее… стой спокойно.

Потянул меня на выход из парка. Его люди открыли пальбу… как раз за общим шумом и гамом никто ничего и не понял. Я лишь увидела, как Макс сбивает Каина с ног и они вдвоём ползут за ларёк… И тут… услышала бас покруче Громова.

Никому не двигаться!!! Рожи в пол! Работает ОМОН!!!!

Всех повалили на землю… послышались маты… Громова швырнули на землю, прямиком в грязную лужу мордой… Кто-то потянул меня за руку, я обернулась… Дед! Живой и здоровый! Смотрит как на предателя…

— Вот поганка. Я и не сомневался, что ты ему поверишь. Но, это как раз было нам на руку. Иначе нельзя было. Чтобы этот гад ни о чём не догадался.

— Самуил Яковлевич, ну что, спасибо за помощь. Мы этого Громова с интерполом шесть лет поймать не могли, а вы нам за месяц помогли его взять.

Майор полиции пожал руку моему деду и обратился к своим красавцам в чёрных масках.

— Пакуйте этих… шестёрок. А нашего уважаемого гостя я сам сопровожу…

Обратился к Громову, помогая тому встать на ноги.

— Идёмте господин Громов. У нас есть к вам пару вопросов… поговорим?

Громов кинул моему Деду.

— Как всегда на коне, да старый?

— Ничего, когда-нибудь… кто-нибудь… и тебя нагнет…

— Мечтай… я эластичный!

Подошла к деду, всхлипнула…

— Дед…

— Катерина… Катерина…

Каин с Максом медленно подошли к нам, Дед замотал головой

— И ты здесь, щенок немецкой овчарки! Куда же без тебя… прилип к ней, как глист! Ладно… женитесь давайте… и валите в Париж…

Каин протянул Деду руку

— Свалим… к чертовой матери… здесь нам больше делать нечего. Я предал своих, а вы сами знаете, что теперь меня ждёт по нашим с вами законам, в нашем «мире»… я теперь на вашей стороне Самуил Яковлевич…

Глава 30

«Независимо от того, насколько кто-то тебе дорог, ты не можешь заставить себя любить его так, как он того хочет. Хотя бы перед смертью я хотел бы, чтобы ты узнала о моих чувствах. Теперь я смогу спокойно умереть. Авель Зверев.»

Мира

Я проснулась от щелчка засова. Кто-то отпер двери и вошёл в каюту. Я присела. Услышала шаги и снова вздохнув, откинулась на подушки. Не хотелось говорить с ним, потому что этот разговор обречён на провал. Авель Зверев не захочет слушать меня. Он гнёт свою линию: " …я тебя люблю, а ты любишь меня. Я верну тебе зрение и буду рядом. До конца жизни я буду делать твою жизнь счастливей с каждым днём и пытаться искупить свой грех.» Всё. На все мои попытки и просьбы отпустить меня, он лишь злится.

Присел рядом, я ощутила как просел под ним матрац. Ощутила аромат прекрасного супа. Голос Авеля был таким же доброжелательным.

— Я принёс тебе луковый суп. Садись, я тебя покормлю…

Я психанула

— Я слепая, а не беспомощная, я не умираю, Зверев. Просто отпусти меня с этой яхты, я хочу домой. Мне тяжело морально быть с тобой рядом.

Авель в своей манере заявил

— Так я тебя не держу. Яхта уже причалила к берегу. Домой я отпущу тебя хоть сейчас, как только ты позавтракаешь. Но о том, чтобы отпустить из своей жизни… об том не может быть и речи. Ты юная и наивная маленькая девочка. Ты не выживешь в этом мире без денег и связей, а у тебя нет ни первого, ни второго, ни третьего.

Я может ослушалась, или он оговорился. Возможно не…

— Какого ещё третьего, Авель?! Не беси меня!!!

— Семьи. Я лишил тебя этого и теперь обязан заменить их.

Я была уже не в себе. Он совсем помешался на желании «искупить свой грех»?! Рявкнула на всю каюту:

— Мне ничего от тебя не нужно. Можешь расслабиться. Я скажу полиции, что не видела лицо человека, виновного в аварии. Доволен? Всё, я не сдам тебя, а теперь отпусти меня наконец! Дальше каждый из нас пойдёт своей дорогой.

Авель молчал… слышала его тяжёлой дыхание… его сопение… а потом… он…

— Поешь супчик… успокоишься…

Схватила на ощупь поднос и опрокинула на пол. Уж не знаю получилось ли у меня опрокинуть его ему на голову, но… судя по тому, что он промолчал… видимо не вышло. Я сжала кулаки.

— Я хочу домой, Авель. Если ты действительно любишь меня, и тебе так дорого то, что между нами было… тогда отпусти меня… прошу… отпусти… дай мне самой подумать над всем этим.

Авель молчал… долго молчал… примерно минут двадцать мы сидели в полной тишине, пока он наконец не встал на ноги и не коснулся моей руки своей.

— Хорошо. Идём… я отвезу тебя домой.

Не ожидала… но… была приятно удивлена, когда он на самом деле проводил меня домой, до самой гостиной. Заключил: — Я не прощаюсь с тобой, Мира. Прости за то, что влюбился как мальчишка!

Развернулся и ушёл… оставив меня наедине со своими мыслями и страхами

Прошли несколько дней, прежде чем мне позвонили из клиники и сообщили о том, что мне нужно срочно подъехать на беседу с моим лечащим врачом. Как оказалось, мне на днях обещали провести операцию, которую я должна была ждать ещё до конца года. Требовалось лишь моё разрешение и желание. Я понимала, кто поспособствовал ускорению моей очереди. Что сказать то… Вначале, я хотела отказаться, а потом… поняла, что это же не игрушки. Поэтому… согласилась.

Всё прошло быстро, второпях, и как-то на страхе. Я очень боялась, но не самой операции, а того, что не смогу видеть. Боялась, что она