Аромат жасмина - Джуд Деверо

— Отличная идея. Я так… — Алекс замолчал, и Адам рассмеялся.

— Тебе от меня что-то нужно, да? — Спросил он.

— Да. Пока я буду улаживать свои дела, проследи за тем, чтобы Кей получше узнала жизнь. Она воспринимала наше бегство в джунгли как захватывающее приключение, и я боюсь, что и меня она видит в том же свете. Бешеные скачки по пересеченной местности, ночевки в палатке, схватки с аллигаторами.

— Мне кажется, ты совсем не знаешь ту девушку, о которой говоришь. Моя младшая сестренка любит шелковые платья и чайные церемонии.

— А еще она любит… — Алекс хотел сказать, что еще она любит заниматься любовью при луне, но вовремя сообразил, что говорить об этом не надо. — Я увидел ее с другой стороны, с той, которую она только начала раскрывав в самой себе.

— И ты хочешь, чтобы она раскрылась с этой стороны еще больше?

— Да, хочу.

Адам некоторое время пристально разглядывал Алекса.

— Она молода, красива и богата. Ты уверен, что хочешь, чтобы она вышла в мир и чтобы ее видели другие мужчины?

— Естественно, не хочу. Если бы я не познакомился с Мег… — Алекс помолчал. — Дело в том, что я бы никогда не взглянул на Кей, если бы не прошел через все то, через что мне пришлось пройти. Если бы я встретился с ней в обычной обстановке, я, наверное, отнесся бы к ней как к младшей сестре Ната и остался бы к ней равнодушен. Мне всегда нравились женщины другого типа — высокие, красивые, таинственные.

Адам улыбнулся:

— Нам всем такие нравятся, разве нет? Но в данном случае таинственность несла в себе зло. Думаю, в том, о чем ты просишь есть свой резон, но я не уверен, что буду так же великодушен, как ты. Я поговорю с мамой, и она позаботится о том, чтобы Кей была представлена обществу за пределами Эдилина.

— За пределами Виргинии. Страны. Отвезите ее в Италию, пусть она поучится у итальянских художников. Сомневаюсь, что она знает, как велик ее талант. Я уже вижу картины Карла Эдварда Йейтса в музеях всего мира.

— Ясно. К.Э.Й. Вот видишь, тебе известно о ней то, чего не знают близкие.

— Мне нужно поспать, — сказал Алекс. — В той гостинице за мной остался номер?

— Я оставил для тебя номер в этой, тот, где ночевала Кей. Думаю, ты знаешь, где он.

— Да, знаю, — хмыкнул Алекс, останавливаясь у двери. — Не представляю, как смогу выдержать все это без шуток и жизнерадостности Кей. Как бы плохо ни было, ей всегда удавалось поднять мне настроение.

— Она всем нам поднимает настроение. Едва научившись говорить, она тут же принялась шутить.

— И рисовать.

— Да. Она зарисовывала карандашом и красками абсолютно все. Тебе стоит порасспросить маму о том, как Кей разрисовала стены гостиной.

— С радостью. Кстати, я хотел кое-что узнать у тебя. Кей часто говорила, что ее мама — женщина редкой красоты. Она действительно так красива, как утверждает Кей?

— Красивее. Хотя она и постарела, но мужчины все равно оглядываются ей вслед — к величайшему раздражению отца.

— Кей считает, что по красоте она уступает матери.

— А ты что думаешь? — спросил Адам.

— Я думаю, что Господь улыбался, когда сотворял Кей.

— Вот и мы все так думаем. Ты будешь писать ей?

Алекс нервно сжал дверную ручку.

— Вряд ли. Я хочу дать ей время подумать, принять взвешенное решение. Ее пугает мысль о неудачном браке, поэтому мне хочется, чтобы она была уверена в своем решении.

— Я расскажу ей, что здесь было, куда и зачем ты уехал.

— Спасибо, — поблагодарил Алекс. — Знаешь, а я думал, что ты окажешься другим. Наверное, тут дело в ревности: ведь я слышал твое имя утром, днем и вечером. А теперь мне кажется, что ты достоин быть братом Кей. — Алекс с улыбкой вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Адам несколько минут смотрел ему вслед, затем сел за стол, чтобы написать письмо матери. Ему понравилась идея Алекса раскрыть перед Кей все аспекты светской жизни и познакомить ее с новыми людьми, однако он уже знал, кого хочет видеть своим зятем, и собирался приложить все силы к тому, чтобы брак состоялся.

Он начал писать письмо.