Мой порочный маркиз - Констанс Холл

Баррет сделал выпад левой и ударил противника в ребра.

Костолом только улыбнулся. Он высмотрел брешь в обороне Баррета и ударил его с такой силой, что тот, пролетев несколько футов в воздухе, плашмя упал на спину. Он чувствовал себя так, будто в ребра выстрелили пушечным ядром.

— Раз… — Судья открыл счет.

Баррет попытался встать, но подошедший отец снова пригнул его к полу.

— Два…

— Что ты делаешь? Хочешь себя убить?

— Я не нуждаюсь в твоих лекциях, — прерывающимся голосом сказал Баррет.

— Черт побери, тебе не лекции нужны, а доктор!

— Три… — Судья остановил бой.

Вместе со взрывом аплодисментов последовала передача денег из рук в руки.

— Я чувствую себя превосходно. — Баррет оттолкнул отца и, ухватившись за канаты, поднялся. Он заметил, как сморщился герцог Кенсингтон, увидев его шрамы, и повернулся, чтобы скрыть их от отцовских глаз.

КЛ выглядел едва ли не таким же измотанным. Он неуклюже протопал к Баррету и сказал:

— Хороший был бой. Честь вам и хвала. Помокните хорошенько в горячей воде — и почувствуете себя заново родившимся.

— Мне нужно с тобой поговорить. — Лорд Кенсингтон картинным жестом подал сыну пиджак и рубашку.

Баррет в недоумении поднял брови. За всю свою сознательную жизнь он не мог припомнить, чтобы отец когда-нибудь соизволил уделить ему внимание. Никогда. Они с трудом могли находиться в одной комнате. Что же с ним случилось?

— Если это еще одна лекция, то, право же, у меня нет настроения ее слушать. — Баррет застегнул рубашку и влез в пиджак.

Герцог Кенсингтон протянул сыну трость.

— Можешь немного пройтись со мной?

Слова прозвучали не как приказ, а как просьба. В лице отца было что-то молящее — выражение, прежде ему несвойственное и заставившее Баррета пробормотать:

— Хорошо.

Он последовал за герцогом на улицу. Солнце, светившее с утра, скрылось за густыми белыми облаками. В лицо дул холодный встречный ветер. Несмотря на погоду, по Бонд-стрит сплошной толпой двигались пешеходы. На окнах покачивались зеленые венки с бантами, позвякивали украшенные гирляндами двери магазинов. Рождество витало в воздухе. Лица покупателей сияли улыбками. Баррет чувствовал потребность купить Меган дорогой рождественский подарок — даже если она не хочет. Может, хоть этим он немного смягчит свою вину перед ней. Голос герцога Кенсингтона вторгся в его мысли:

— Как ты живешь, Баррет? Как себя чувствует Меган?

Уотертон иронически оглядел отца.

— Не ради же этого вы приехали повидаться со мной? Какова истинная причина? И почему вы вернулись в Англию после стольких лет? — Он крепко держался за набалдашник трости, продолжая смотреть на дверь «Джексона».

Лорд Кенсингтон помолчал с минуту, задумчиво посмотрел на сына и сказал наконец:

— Признаюсь, поначалу я хотел расстроить ваш брак. Но после знакомства с Меган я понял, что эта девушка может изменить тебя. Она может преподать тебе бесценный урок, как любить и заботиться о другом человеке.

— Ты считаешь, что я не способен никого любить? — Баррет начинал защищаться. — Я думаю иначе. У меня был хороший учитель. — Он бросил быстрый взгляд на отца.

Питер вцепился в свою трость, пытаясь сдержать негодование. Через секунду суровость сошла с его лица, обнажив скрывающиеся под ней чувства.

— Да, я был не лучшим отцом для тебя. Но согласись, ты сделал все что мог, чтобы наказать меня за это.

— Я этого не отрицаю.

— Мне следовало проявить больше терпимости и не отправлять тебя в пансион. Но чтобы сохранить мир в доме, мне пришлось выбирать между тобой и Ведеттой. Я до смерти не любил принимать решения. Я любил вас обоих, но…

— Ты выбрал ее. — В словах Баррета прозвучала большая доля сожаления.

У Питера слегка дрожали губы, когда он продолжил:

— Сейчас я скажу тебе то, чего никогда не говорил. Мы жили с твоей матерью без любви. Я не был счастлив в первом браке и не собирался жениться вторично. Но я встретил Ведетту. К сожалению, она не смогла совладать с тобой или с твоей обидой на то, что другая женщина заняла место матери. Тогда она сказала мне, что я должен сделать выбор. Если ты видишь мою ошибку в том, что я предпочел любовь, я не могу тебя винить. Я знаю, это было эгоистично с моей стороны. Да, я не имею права пытаться стать тебе отцом теперь, когда Ведетты больше нет…

— Вы правы. — В голосе Баррета сквозила горечь.

Питер понурил плечи, помолчал немного и кротко сказал:

— Ну что ж, вероятно, если ты будешь заботиться о Меган, это поможет тебе почувствовать, что значит кого-то любить. Тогда ты поймешь, почему я был вынужден воспитывать тебя таким образом. Надеюсь, ты сможешь меня простить.

Взгляд герцога на секунду впился в сына. Потом он повернулся и пошел к экипажу.

Баррет наблюдал, как он, с негнущимися спиной и плечами, шагает, помахивая своей тростью, надменный и уверенный. В детстве вид отца всегда внушал ему благоговейный трепет и определенный страх — страх наказания за свои бесовские проказы. Но сейчас, будучи взрослым человеком, он смотрел на удаляющегося отца и ощущал лишь жалость и боль утраты. Баррет не хотел, чтобы между ними по-прежнему оставалась пропасть, однако чувствовал, что пока не готов к переменам.

Баррет только собрался перейти на другую сторону, как к нему подъехал Джеймс.

— Черт побери, какое ты имел право трогать моих агентов? — сказал он сердито. — Ты вывел людей из строя!

— Я не думал, что ты станешь придавать этому такое значение. — Баррет склонил голову набок и поднял бровь.

— Это же моя работа!

— Возможно. Но у тебя происходит утечка информации, а я не мог подвергать опасности жизнь Фенвика.

— С этими людьми я проработал много лет. Я головой ручаюсь за каждого из них. Они не имеют отношения к утечке.

— Я не мог рисковать.

Джеймс остановил взгляд на подбитой щеке своего кузена, и гнев сошел с его лица.

— Ты еще не разговаривал с Меган?

— Нет.

— Тогда лучше сделать это в ближайшее время. Дело почти закончено.

— Закончено?

— Да. Я наконец установил личность их предводителя.