Рубин - Кристина Скай

– Наслаждайся своей страстью, Angrezi. Береги ее. – Он сжал ее вспыхнувшие щеки. – Твое прекрасное тело создано для наслаждения – твоего и любого мужчины, кому посчастливится стать твоим избранником. Радуйся этому подарку небес, малышка. Это бывает не часто, – добавил он мрачно.

«Но ты единственный любовник, которого я хочу. Я жажду только твоих рук и губ».

Эти слова пронеслись в мозгу Баррет с пугающей ясностью. Она опустила голову, волосы сияющим занавесом закрыли лицо. Она не могла позволить ему увидеть ее боль и уязвимость, пока он оставался таким хладнокровным и циничным.

Пэйджен вздохнул. Внезапно какое-то волшебное и теплое чувство возникло в его душе, чувство, опасно напоминающее доверие и надежду. Он вообразил себе то, о чем никогда не осмеливался даже мечтать.

– Meri jaan.

– Почему... почему ты так называешь меня?

– Это только слова, Циннамон.

Он задумался: а не рассказать ли ей о Лондоне? В конце концов, она вправе узнать о своем прошлом.

– Помнишь ли ты что-нибудь о Лондоне, Angrezi? Освещенные газом улицы, бег лошадей. Снег, может быть?

Баррет задумчиво прикусила губу. Она пробовала вспомнить, пробовала заполнить пустое пространство в ее мыслях. Но, как и раньше, это усилие было бесполезным. Негромкое рыдание сорвалось с ее губ.

– Ничего. Опять ничего. Господи, неужели я никогда не вспомню?

Безнадежность в ее голосе убедила Пэйджена в тщетности его попытки. Она нуждалась теперь только в спокойствии и защите, ей ни к чему новые проблемы.

– Не отчаивайся, маленький сокол. Я только думал, что ты могла начать вспоминать что-то. Я... я был не прав.

– Возможно, я никогда не вспомню. Возможно, я навсегда останусь где-то между прошлым и будущим, между явью и сном.

– Тебе остается настоящее, а это не самое худшее, Angrezi. У каждого есть воспоминания, от которых хорошо бы избавиться. Я снова расстроил тебя. Я только хотел...

Пэйджен порывисто вскочил с кровати. Задыхающийся шепот Баррет заставил его замереть на месте.

– Подожди, пожалуйста! Пэйджен напрягся:

– Еще вопросы, сокол? Боюсь, я плохо подхожу для роли доверенного лица.

Она собрала всю свою храбрость.

– Ты всегда... Часто ли женщины... – Она не смогла закончить фразу.

– Чувствуют такую страсть? – Лицо Пэйджена стало серьезным. – В большинстве случаев – нет, Angrezi. Но многие женщины симулируют страсть.

– Но почему...

– Почему? – Он невесело рассмеялся. – Потому что мужчинам доставляет огромное удовольствие сознавать, что они могут возбуждать такие чувства. Дураки... – пробормотал он.

Щеки Баррет снова вспыхнули, руки судорожно сжали рубашку на груди.

– Но тогда...

Пэйджен грубо прервал ее:

– Больше никаких вопросов, сокол. Не теперь. Мне не до них.

В течение долгого времени он стоял, глядя на нее, его лицо стало твердым и непроницаемым, его могучая сила подчинилась трезвому рассудку.

– Видишь ли, возможно, ты более молода, чем я предполагал, Циннамон. Возможно, это я старше, чем я думал. – Он, казалось, с трудом подавил вздох, его руки сжались в кулаки. – В одном я уверен, однако. Любая из твоих слезинок дороже тысячи рубинов. Береги их, маленький сокол. Не трать впустую ради мужчин, мы не стоим этого. – Его голос окреп. – Особенно не трать их из-за иллюзий вроде любви.

С этими словами он повернулся и исчез в беспокойной ветреной ночи.

Баррет долго неподвижно сидела на кровати, забыв о том, что она почти раздета, забыв о слезах, застилающих ей глаза и скатывающихся по бледным щекам.

Она любила его. Она любила его, а он не имел никакого чувства к ней, иначе не смог бы уйти так быстро. Боже, показав ей такие красоты чувств, как мог он спокойно говорить о других мужчинах, которых она выберет когда-нибудь? Неудержимо рыдая, она поднялась, стерла слезы и посмотрела в темноту, где растворился Пэйджен. Ночь, как и сами джунгли, казалось, была вечной.

Пэйджен мрачно шагал через поляну, глаза сверкали холодным блеском, как темное небо у него над головой. Сегодня в душной палатке он сделал два открытия, причем второе было намного важнее первого. У нее был кто-то еще. Он почувствовал это в беспокойной напряженности Баррет, в слепой боли в ее глазах. Вероятно, это был человек, который привез ее сюда. Возможно, она сама даже не догадывалась об этом, но он был достаточно опытен, чтобы понять. Ее сердце уже принадлежало кому-то. Эта мысль заставила его сжать кулаки. Были ли они любовниками? Или это было давнее несбывшееся желание, которое всплыло на поверхность в его палатке?

Но Пэйджен не знал ответа. Он знал только, что отдаст все на свете, чтобы научить ее наслаждаться бесценным даром страсти. И восхищенно наблюдать, как она совершенствует свою власть. Возможно, ее любовником мог быть Ракели, но Пэйджен просто не мог допустить этого, потому что при одной мысли о холодных грязных пальцах на ее коже он становился безумным. И еще он не позволял себе думать о ее пышной красоте, о ее возбуждении, о диких криках, которые срывались с ее губ в порыве страсти. Он мог сойти с ума.

Вместо этого он позвал Нигала и направился с ним в скалы, сосредоточившись на неотложных делах. Ему еще многое предстояло сделать до того, как луна поднимется над джунглями.

Прошел час, за ним второй.

Баррет молча умылась и оделась. Она только начала заплетать волосы, когда услышала топот его ботинок. Створка палатки распахнулась. Мрачное лицо Пэйджена было покрыто потом и пылью.

– Ты что-нибудь ела? – отрывисто спросил он. Она кивнула, плотно сжав губы.

– Хорошо.

Он уже вытащил чемодан и доставал оттуда вещи, бросая их на кровать. Он запихал подушку в рубашку и засунул брючины в оба рукава. Затем вытащил угол подушки в ворот рубашки и насадил на него шляпу. Баррет молча наблюдала. Что еще задумал этот человек?

Удовлетворенно взглянув на свое произведение, Пэйджен положил его в чемодан и повернулся к Баррет:

– Я уверен, ты догадываешься, что за нами следят. Кто они, сколько их, я не могу сказать. Я ожидаю нападения сегодня вечером. Нигал и носильщики готовы. Кажется, ты знаешь, как обращаться с оружием, так что возьми вот это. – Он бросил ей двуствольный револьвер. – Держи его при себе, даже когда спишь.

Баррет почувствовала холодок страха в позвоночнике. Она показала на одежду в чемодане:

– А это?

– Небольшой маскарад. Никто не знает, что может пригодиться.

За палаткой Нигал что-то спросил, и Пэйджен ответил быстрой сингалезской фразой.

– Отправляйся в кровать. Я собираюсь погасить лампу.

Баррет не могла спорить, когда его лицо было таким напряженным и встревоженным. Когда она чувствовала нависшую над ними невидимую и безмолвную угрозу.