Любовный кусь - Анна Рыжак

– Обильный, обильный, обильный…

– Ужасно… У меня где-то были беруши.

Мой телефон провибрировал в кармане джинсов, и я тут же отключился от этого странного диалога.

– I’m crazy about you, – прошептал Айвэн, вдыхая аромат моих волос.

– Что это значит? – чуть отстранилась от него и улыбнулась, глядя в глаза. – Никогда не понимала людей, которые говорят по-английски!

– Я схожу по тебе с ума. Очень-очень скучал по тебе.

– Мы же были всегда на связи. – Мои руки гладили его вдоль позвоночника.

– Ну и что. Все равно тосковал. Хотел поскорее обнять тебя, прижать к себе. Приехал, хотел увидеться, а ты ушла на свидание с другим! Как ты могла? Я тебя за это укушу!

– Как это «укушу»?! – весело возмутилась я и в шутку решила его оттолкнуть.

Куда там! Вцепился, как клещ.

– Это будет всего лишь легкий lovebite – любовный кусь, полный нежности. – Он слегка прикусил кожу на шее и тут же поцеловал это место. – Ты же должна знать этот феномен, когда хочется укусить любимку. Лично мой мимиметр сейчас зашкаливает. Ам! – Он снова укусил меня.

– А, милая агрессия?

– Умгу, – промычал в шею.

– Мозг включает противоположную эмоцию, чтобы его не замкнуло от уровня милоты, – тихо рассмеялась я.

– Именно. Видишь, я уже не справляюсь. Так бы и съел тебя. А Сержа я хотел прибить, когда он вернулся. У него было жутко довольное лицо. От насилия меня сдерживала только наша договоренность.

– И это правильно. Дай мне закончить научный эксперимент.

– Дэн сказал, что с Троцким ты уже разобралась?

– Да. Его методы были слишком очевидны. От его «ухаживаний» мне было очень плохо.

Айвэн отстранился и нахмурил брови.

– Что? – усмехнулась я. – Да, манипуляции действуют на всех одинаково! У меня болела голова, мучили навязчивые мысли. Даже если ты психолог, обнаруживший рядом с собой пикапера или другого манипулятора, тебе так же больно, как и остальным, кто не изучает эту тему профессионально. Психика расшатывается у всех одинаково. Отличие только в том, что человек, теоретически знакомый с этим явлением, быстрее обнаружит наглеца и выпнет его из своей жизни. Но плющить все равно будет так же – гормональная система дает сбой. Понимаешь?

– Тебе до сих пор больно?

– Нет. Уже нет. Я «ввела противоядие» в виде разных нлп-техник, поработала с собой. Но несколько недель мне было не по себе. Троцкий не шел из моих мыслей, снился; я вела с ним бесконечные внутренние диалоги, спорила, призывала вести себя достойно. Много чего. Плохо, что это нельзя прекратить по щелчку пальцев.

Айвэн все еще хмурился, скрестив руки на груди и изучая меня.

– Но этот опыт был для тебя полезным?

– Как для психолога – безусловно. Я еще никогда не видела манипулятора так близко. Хотя это жутко неприятно, когда тебе выворачивают мозги наизнанку, раскачивают эмоционально, заставляют тебя чувствовать себя виноватой, копаться в себе, извиняться без причины, в общем, плясать под чужую дудку. Я чувствовала себя никчемной, обманутой, глупой… Несколько дней ругала себя, что не заметила этого раньше. В этом самое страшное – даже зная теорию, я не сразу поняла обман. Что говорить о людях, которые не знакомы с нейролингвистическим программированием. Уж на них-то отрываются по полной, превращая в рабов, ползущих за крошками внимания хозяина… Осталось понаблюдать за Сержем, узнать, что это за фрукт. Ладно, не будем о них!

Чтобы отвлечься от тяжелой темы, я обвила шею Айвэна руками и коснулась теплых губ. Сначала это был робкий и трепетный поцелуй, но потом он перерос в нечто большее, горячее и пылающее. Я тоже по нему безумно скучала! Мы так увлеклись друг другом, что, кажется, забыли, где находимся. Поэтому, когда рядом с нами распахнулась дверь с этажа, мы почти отскочили друг от друга и сделали вид, будто просто разговаривали. Так себе попытка! Припухшие, выглядящие обветренными губы сразу выдали нашу «беседу». Мое сердце бешено стучало, а щеки залились румянцем смущения.

Мимо нас проскочил какой-то парень, хихикая в воротник высокого свитера… И вот снова все стихло.

Мы не могли сдержать смешки. Айвэн поправил мне волосы, а потом мы встали рядом друг с другом на ступени, облокотившись на перила, и посмотрели на бетонную лестницу, спускающуюся спиралью вниз.

– Хочешь, я поставлю Троцкому пару синяков за то, что потрепал тебе нервы?

– Не надо. Марать еще руки об него. Я разобралась с ним самым неприятным для него способом. Пришла к вам в квартиру и вызвала его на разговор на кухню. Он ничего не подозревал, как обычно отвешивал мне комплименты и лучезарно улыбался. Я сказала ему: «Антон, я знаю, что ты мной манипулируешь, раскачиваешь на эмоциональных качелях, специально игнорируешь, вызывая во мне чувство вины. Ты меня не уважаешь и не ценишь. Я этого не потерплю. Поэтому прошу тебя не подходить ко мне впредь, не писать мне и не звонить. Гуляй!» Ты бы видел его лицо, когда его манипуляции были раскрыты! Он был жалок, оставшись безоружным! Это было удивительное зрелище. Антон сразу как-то скукожился, скорее всего, почувствовал себя мелким, неважным, униженным. Потому что, кроме как манипуляциями, больше он ничем не может заинтересовать девушку. Он тут же сорвался с табурета и ушел в свою комнату. Не удивлюсь, если он заболеет от этого фиаско.

– Уже заболел. У него простуда.

– Правда? – Я хохотнула. – Надо же! Как быстро его подкосило! – Моя улыбка быстро пропала. – Это ненадолго. Он быстро придет в себя и снова найдет, на ком применять эти приемчики. Мне кажется, что он не пикапер, а нарцисс. Это значит, что ему не надо посещать никакие курсы этого удивительного мастерства соблазнения, все эти садистские приемчики вшиты в его операционку. Он ненавидит женщин. Власть над ними его опьяняет, для него это самый сильный наркотик. Уверена, что пока он не расколот, чувствует себя кукловодом, профессиональным игроком с чужим бессознательным. И лучшая защита от такого, как Антон, – это знания.

– Как сказал финансист Натан Ротшильд, кто владеет информацией, тот владеет миром, – добавил Айвэн.

– Ты такой всезнайка. – Я потянулась к нему и нежно чмокнула в губы. Казалось, он за секунду потерял самоконтроль. Его глаза потемнели. Он отошел от перил и встал передо мной. Наши языки снова сплелись, а носы терлись друг о друга.

– Может, есть какая-то возможность разделаться с Сержем побыстрее, м? – чуть ли не умолял Айвэн. – Давай я помогу тебе освободиться от этого клоуна. Цирк должен гастролировать.

Этажом ниже снова открылась дверь, и нам опять пришлось отпрянуть. Компания студентов спускалась на первый этаж, что-то громко обсуждая. Айвэн недовольно нахмурился. Он, кажется, как император Куско, «не выносил обломов»[67]. Когда они исчезли из поля зрения, у Айвэна зазвонил мобильный. По глухим голосам, доносящимся из динамика смартфона, было понятно,