Безумная страсть - Патриция Хэган

Джуэл подняла голову. Глаза ее сверкнули от слез и злости.

- Да, черт возьми, люблю! А ты запомни, что я тебе сказала, паршивка: увижу, как ты заигрываешь с Кейдом - глаза выцарапаю!

Селма увела Эйприл на другой конец поля. Там они склонились над грядкой. Селма объяснила Эйприл, как дергать траву. Вдруг женщины услышали протяжный свист охранника и подняли головы: одна из женщин сняла с себя платье и продолжала работать обнаженная, не обращая внимания на сальные шуточки Эллисона.

- Как же так можно?… - Эйприл была поражена.

Селма горько усмехнулась:

- Скоро сама узнаешь, милочка. Когда солнце припекает и платье липнет к телу, так поневоле постараешься от него избавиться. А потом, охранники и так уже видели наши прелести, так что какая, в сущности, разница?

- Для меня - большая! - чуть не плача, вскричала Эйприл.

- Это потому, что ты еще не привыкла. Бывают минуты, когда все так осточертеет, что становится все равно, жить или умереть. В общем, добро пожаловать в ад!

Эйприл обвела глазами поле и увидела, что еще несколько женщин сбросили с себя одежду.

- Но как может наше правительство допускать такое? - прошептала она в ужасе.

- А правительство ничего не знает, - невозмутимо объяснила Селма. - Для них Тарборо - милая сельскохозяйственная ферма, где содержатся женщины-заключенные. Узнай они, что за гадости здесь творятся, тут же расправились бы с Черноротым. Как ты думаешь, для чего он держит часовых на дороге: боится, что мы сбежим отсюда? Черта с два! Просто не хочет, чтобы непрошеные визитеры застали его врасплох…

А уж когда кто сюда и приезжает, все в мгновение ока становится по-другому, поверь мне! Нам выдают неизвестно откуда взявшееся белье, наводят лоск, и посетители видят отрадную картину - женщины выполняют кое-какую легкую работу. Все довольны и счастливы! А вздумай кто-нибудь пожаловаться, так сержант найдет способ расправиться с доносчицей…

Селма ожесточенно выдергивала сорняки и не обращала внимания на кровь, сочившуюся из пораненных пальцев.

- Черноротый знает свою выгоду. Наша тюрьма для него - золотое дно! Живет себе припеваючи да еще и спит с любой бабой, когда пожелает. На воле ему небось нелегко бывает их уговорить: ты же сама видишь, какой он урод! А кроме того… Сейчас идет война, и ему не надо беспокоиться, что янки всадят в него пулю. Чем не рай? И охранники до смерти рады, что служат здесь, а не сражаются на фронте…

- А женщины? - не отступала Эйприл. - Неужели, выходя на свободу, они не сообщают о том, что здесь происходит?

Селма с горечью усмехнулась:

- И кому, ты думаешь, власти больше поверят - уважаемому офицеру-конфедерату или бывшей заключенной? И потом, не так уж много женщин пока вышло отсюда. Если Черноротый подозревает, что женщина может на него донести, он просто убирает ее с дороги…

- Господи! - Эйприл покачала головой, не веря своим ушам. - Ты говоришь об… убийстве?…

- Ну зачем такие громкие слова, милочка? Я говорю лишь о «несчастных случаях». Например, тебя может укусить змея или ты ненароком провалишься в болото.

- А если женщина, выйдя отсюда, оказывается… ну, ты понимаешь… в интересном положении, что тогда? Неужели власти не интересуются, как это произошло?

- Да, такое бывает. - Селма пожала плечами. - Тогда ее просто держат где-нибудь в отдаленном месте, пока она не родит. Ребенка, конечно, отбирают - на свете ведь полно женщин, которые не могут родить сами. Им и отдают…

Эйприл опустила голову и принялась дергать сорняки, время от времени прогоняя надоедливых комаров, вившихся вокруг нее, утирая пот, застилавший глаза. Ей вспомнились горькие слова Селмы: «Добро пожаловать в ад!» Очевидно, она и в самом деле очутилась в аду…