Люби меня - Елена Тодорова

Обвиваю Сашку руками, стискиваю ногами и жадно притягиваю к себе. Пока глотаю, на новые вершины поднимаюсь. В голове возникает умопомрачительный шум. По телу плывут приятные вибрации.

Чужеродная энергия. Не моя. Саша делится своей собственной. А она у него сумасшедшая, знаю. Шампанское только стимулирует быстрое усвоение топлива. И я взлетаю.

– Замри, – командует зачем-то.

Я машинально повинуюсь. Пока его губы спускаются вниз, жаля кожу подбородка, шеи и ключицы, только дрожу и громко дышу. Но когда они находят через мокрую майку сосок, дергаюсь и будто искрами рассыпаюсь.

– Да, да, да… – тарабаню задушенно.

И Саша сильнее всасывает напряженный комок.

Это длится… Как мне кажется, не слишком долго. Просто ощущается очень интенсивно. И в какой-то момент я отмечаю такой прилив жидкости в своих трусах, что на секунду мелькает беспокойство, будто он меня заставил описаться. И все же нет. Все хорошо. Это мое ошеломительное возбуждение. Шорты промокают, на этом все.

– Мне горячо… Горячо… – шепчу неосознанно и рвано.

Толкаюсь к Саше ближе. Грудью, промежностью… Господи, да всем своим телом. Хочу, чтобы потрогал там. А он будто не понимает. Тогда я сама за руку хватаю и притягиваю ее себе между ног.

Ощутив мокрую ткань пальцами, Саша хрипит и стонет. Прежде чем выпустить мой сосок, слегка его прикусывает. Я вскрикиваю и задыхаюсь.

– Ах… Боже… Ах…

Он вскидывает взгляд, чтобы посмотреть мне в глаза. На голове сексуальный бардак. Это я навела, пока трепала его за волосы.

– Что ты хочешь? Потрогать тебя? Или полизать?

– Я хочу тебя… Тебя… Люблю… – выдаю так же сбивчиво, как и дышу. – В себя хочу… Тебя…

Когда глажу Сашины плечи и покрываю поцелуями шею, чувствую, как он вздрагивает.

– Тогда терпи, – выдыхает и отстраняется.

Пока я ищу слова, чтобы в который раз пообещать, что сегодня готова терпеть… Слова, в которых я сама не уверена… Слова, которыми я надеюсь одурманить и подтолкнуть его к тому, чтобы он действовал силой… Саша снова пихает мне в рот какую-то еду.

Пережевываю, толком не ощущая вкуса. Он тем временем открывает ликер.

– Повысим градус? – улыбается так, что я уже пьянею.

И на все соглашаюсь.

Отпивает. Прижимается к моему рту. Разделяем напиток.

Размазываем сладкую терпкость языками, пока рецепторы не начинают чувствовать лишь наши личные вкусы. И только после этого отстраняемся.

– Сладко тебе, мармеладная Соня? – шепчет нежно и горячо.

– Угу… А тебе? Сладко?

– Всегда.

– Тогда целуй меня еще… Еще целуй… – сама его притягиваю. Присасываюсь ко рту. – Много целуй… Долго… Я с ума с тобой схожу… – ласкаю его языком, прихватываю и целую припухшие губы. – Люблю тебя… Очень хочу… Очень-очень… Ты вкусный… Слаще мармелада… Хочу тебя всего целовать…

– Раздеваться? – на миг так сильно стискивает мои бедра, что на них, вероятно, останутся синяки.

– Да… Раздевайся…

– Тогда и ты…

– Я вся мокрая… – оповещаю зачем-то. Будто он сам пару минут назад не почувствовал. – От тебя мокрая… Из-за тебя… О-о-о-м-м-м… – давлюсь стоном, когда Саша вжимает мне в промежность пальцы.

– Я, блядь, вижу… Потекла запредельно… Это хорошо… Снимай все… Растягивать будем…

Я не уточняю, что и каким образом. Едва он дергает с меня шорты вместе с трусами, просто приподнимаю задницу. Обратно на стойку шлепаюсь уже голыми ягодицами. Майка еще быстрее куда-то летит.

– Ты голодный? Сумасшедший? Злой? – спрашиваю, пока Сашка избавляется от своей футболки и сражает меня своим великолепным, таким любимым мной полуобнаженным, натренированным, мускулистым телом. Сердце пропускает удары. А потом, наоборот, рубит ударами, словно агрессивным многоточием. За которым я и чувствую главное. Незамедлительно его озвучиваю: – Мой?

– Я голодный, сумасшедший, злой, твой, – повторяет с четкими расстановками.

Но почему-то не спешит снимать джинсы. Оглаживает ладонями мои плечи, прижигает ими спину. Заставляя прижаться грудью, вызывает сотни мурашек. Я сейчас чрезвычайно чувствительна. Не могу понять, хорошо это или все же не очень… Саша только трогает, а меня уже токовыми разрядами пронизывает.

– Меня трясет…

– Ты решила сегодня все озвучивать? – ухмыляется он. Касаясь лбом моей переносицы, на миг чересчур серьезным становится. – Я вижу, Сонь… Все чувствую.

Киваю.

И тут же добавляю:

– Мне хорошо… Сейчас особенно…

– Боишься?

Напряжение сгущается, но страсть никуда не девается. Напротив, будто усиливается.

– Немного… – признаюсь я. – Но ты меня не слушай! Слышишь? Не смей меня сегодня слушать… Пожалуйста…

– Слышу, – выдает Саша в ответ хрипло и как-то отличительно тяжело.

Я бросаюсь расстегивать его ремень. Он зажмуривается, откидывает голову назад и медленно переводит дыхание. Пока я приспускаю джинсы и, не скрывая страха, решительно обхватываю все еще кажущийся мне ужасно огромным член ладонью, молча тянется за бутылкой.

– Я люблю тебя… Люблю… – тараторю больше для себя, наверное.

Саша делает один полноценный глоток, а следующую порцию ликера, как раньше, дает мне. Я уже сама раскрываю губы и с готовностью его принимаю. В этот раз эйфория, которая разливается по моему организму, многим кайфовее всех предыдущих.

– Еще… – прошу приглушенно.

Трусь об Сашу. Сжимаю его член. Веду ладонью так, как он сам себя обычно ласкает.

Стон. Мат. Размноженное и склеенное «Хочу-Люблю».

Сейчас это, правда, сливается. Не разделить. Тоже это ощущаю.

– Я дурею от тебя… – сообщаю дополнительно еще более нетерпеливо, пока Сашка прикладывается к бутылке.

Поит меня. Но спаивает не алкоголем, а собой – своей страстью.

– Мм-м… – мычу, облизывая его, облизывая себя.

– Мм-м… – вторит он. И покрывает неистовыми поцелуями мою грудь. – Я, блядь, реально капитально сумасшедший… Люби меня… Блядь… Соня… Люби…

Соски горят от ласк, но я даже не думаю о том, чтобы прекратить эту чувственную пытку. Мне так изумительно хорошо, что я на вздохах экономлю силы, только бы пережить это блаженство.

– Да… Я люблю… Люблю…

Едва не кричу, когда чувствую Сашину руку у себя между ног. Он раздвигает складочки, там все хлюпает и наливается еще большей похотью. Разбухает так, что охота в муке заскулить.

– Какая же ты, блядь, мокрая… Я тебя до смерти…

– Что? – сиплю отрывисто. – Что до смерти?

– Хочу… Люблю… Все… До смерти…

Ответить не могу. Взвизгиваю, когда Саша вставляет в меня палец. Между нами остается лишь