Второй шанс попаданки. Почти элита - Дана Данберг

В общем, как обычно, ничего не понятно, но очень интересно.

Уже практически подойдя к коттеджу, я услышала позади себя шаги. Для разнообразия ко мне не подкрались и не напугали до сердечного приступа.

– О, привет! – Мали радостно мне улыбнулась. – Тебя-то я и искала.

– Прям меня?

– Ну не совсем, – она смутилась. – Вообще, я принесла Алеку кое-какие артефакты от рена Гоша, но хорошо, что я тебя встретила. Я хотела кое-что тебе сказать.

– Кстати, что там с моим артефактом?

– С блокиратором эмпатии? А ничего, все подобные артефакты списали, а записи были уничтожены дождем.

Я внимательно посмотрела на женщину и задала только один вопрос:

– Почему?

– Ты не думай, это не я, – хмыкнула та. – Тетрадь с записями действительно залило, она лежала в шкафу прямо у окна. Поскольку никто больше артефакт не брал, думаю, никто последней строчки не видел. А я никому не говорила и не собираюсь.

– И все же, почему?

– Алек мой друг. Я люблю его, как друга, разумеется, и хочу, чтобы он был счастлив. Пойми меня правильно, Ната, ты мне никто, но ты ему дорога, и ради него я буду молчать.

– Что ж, спасибо за честность. Но мне кажется, что ты мою значимость для него преувеличиваешь, – пожала плечами я. Алек мне очень нравился, но делать первый шаг я не привыкла, а он не особо торопился. И значить это может только одно: не так уж он мной заинтересован.

– Ты его просто еще плохо знаешь. Поверь, он заинтересован, еще как! Но мужчины… Они иногда такие непонятливые. Даже себя не понимают.

– А Алека нет дома, – решила я перевести щекотливую тему. Неудачно, правда, получилось.

– Да я уже поняла.

– Ты думаешь, безопасно оставлять артефакты прямо на крыльце? – удивилась я, когда Мали, все равно пошла к коттеджу.

– Нет, конечно. Но у меня есть ключ.

Супер! А у меня вот нет. И кто здесь кому нравится?

– Ты не думай, – женщина обернулась, видимо, спиной почувствовав мое недовольство. – Он мне его дал, когда у него были проблемы с магией, боялся, что что-то может случиться и дверь придется вскрывать. А вскрывать дверь магистра боевой рунологии – это еще та задача, очень небезопасная. Ключ же деактивирует часть защитных рун у входа, и активирует другие, следящие.

– Ну я, в общем-то, догадывалась, что у Алека дом напичкан всякой небезопасной ерундой, – ответила я, направляясь вслед за Мали.

Интересно, а он за мной следил как-то, когда я оставалась в доме одна? Наверняка ведь. М-да, доверие – штука хрупкая. С обеих сторон.

На самом деле она действительно не сделала ничего криминального: открыла дверь, оставила сверток на тумбочке в прихожей, закрыла дверь. Что внутри свертка она не показала, да я и не спрашивала.

Мне бы даже хотелось быть подозрительной, мало ли что она там подкинула, но молчали и интуиция, и эмпатия. Дар показывал только небольшую степень раздражения, но, думаю, это как-то связано с моей личностью. Я вообще давно заметила, что Мали не слишком хорошо ко мне относится, вернее, я ей совершенно не нравлюсь. Может даже, она слегка ревнует, но вот сейчас я ее просканировала и никакой ревности не заметила.

В общем, не похоже по эмоциям, что она что-то плохое замышляет.

В итоге, ренна Марч убежала куда-то по своим делам, а я задумалась, что делать дальше. С одной стороны, можно было подождать Алека, посидеть на крылечке, но с другой, на улице вообще-то не лето. А куда еще идти? В общежитие? Можно, конечно, в кои-то веки почитать учебники. В конце концов, я еще учусь, и учиться мне еще долго, а с новой Академией вряд ли все будет так просто. Да и не хочется там быть в отстающих.

Но ведь вокруг столько интересного происходит!

Так что, немного поколебавшись, я пошла к главному корпусу. Похожу, понаблюдаю, вдруг что-то интересное увижу или услышу.

И подходя все ближе к центру, я все громче слышала какие-то выкрики, да и вообще было похоже на шум большой толпы. И, строго говоря, я не ошиблась. Вынырнув из-за угла здания факультета рунологии, я узрела, что все пространство от центрального корпуса до ворот было наполнено людьми, студентами.

Это еще что за митинг интересно?

Из толпы то и дело слышались какие-то выкрики, народ волновался и колыхался как волна, которая то выплескивалась на берег, то убегала обратно в море. Вот и люди не могли решить, то ли к воротам идти, то ли к главному зданию.

На фоне того, что все их вопли сводились к требованию отпустить людей на волю, думаю, они собирались идти на прорыв ворот, но вид бравых гвардейцев несколько уменьшал их пыл. Тогда они разворачивались, чтобы идти качать права, и толпа двигалась в обратную сторону. Но тут первая группировка кричала, что этим ничего не добьешься, и стадо опять меняло направление.

Было бы смешно, если бы не было так опасно!

Я остановилась у корпуса рунологии и решила, что отсюда лучше посмотрю, чем дело кончится. Подходить ближе к толпе не было никакого желания.

Вообще странно, конечно. Гвардейцы с дознавателями не настолько давно прибыли, чтобы успеть обозлиться взаперти. Да и на территории Академии работы еще много, чего уж там. В общем, есть чем себя занять, но всем срочно понадобилось выйти.

Ой, не к добру это!

Я стала внимательно присматриваться к толпе, пытаясь выявить зачинщиков. В то, что толпа собралась спонтанно, я не особо верила. Да, она была, конечно, не очень организованная, но это не отменяет того, что люди все равно слушают лидеров.

В основном, выступал какой-то рослый парень. Я его раньше вроде бы не видела, но это ничего не значит, на самом деле, потому что мы с теми же боевиками очень мало и редко пересекаемся даже в общественных пространствах.

А еще я в толпе почти сразу приметила Зулю, она как раз терлась где-то неподалеку от этого самого громилы. Точнее, даже рядом стояла и периодически что-то шептала ему на ухо. Советы давала, что говорить? Очень похоже на то.

Но вот и проясняется вопрос. Наши дамы поняли, что запахло жареным, вероятно сбежать до окружения не успели, поэтому решили пойти на штурм ворот. Но поскольку силенок потягаться с гвардейцами у них не хватит, значит надо давить массой. Эх, как бы не затоптали никого, когда они на прорыв пойдут. А они пойдут.

Но был и второй лагерь. Те, кто в принципе был не против