Письма на воде - Наталья Гринина

…а после он увидел зелёное покрывало водяных лилий и понял, что сидит на берегу озера Донджи во дворце, на том самом месте, где когда-то ночью в отчаянии бросился за утешением к Хэ Су, но лишь отпугнул её своей звериной страстью и поцелуем, вырванным насильно, против её воли.

Хэ Су…

Он не представлял себе, как сможет посмотреть ей в глаза после того, что сделал. И пусть это был не Ук, но суть от этого не менялась: он своими руками убил родного брата. Как он сумеет сказать об этом ей?

Когда-то на берегу моря он говорил Хэ Су, что никогда не убивал просто так. А что, в таком случае, он сделал сегодня? И пусть он этого не хотел и предпринял всё, чтобы избежать гибели Ван Ё, разве это что-то меняло и имело значение? Третий принц погиб, поверженный его мечом. И изменить уже ничего было нельзя.

Невыплаканные слёзы жгли ему глаза, но он никак не мог выплеснуть из себя боль, горечь и страх, и они тугим клубком змей шевелились у него в груди, жаля и наполняя всё его существо смертельным ядом, противоядия от которого у Ван Со не было, и избавиться от которого не представлялось никакой возможности…

Лёгкий шорох травы и едва заметное прикосновение заставили его повернуть голову – и он захлебнулся волной мягкого сострадания в ореховых глазах, которые были так близко от него, что казалось, одним незаметным движением можно погрузиться в их тёплую бездну, смыв с себя всё, что терзало душу.

– Что-то случилось? – спросила Хэ Су, глядя на него с таким ласковым участием, на которое была способна лишь она одна.

– Я не думаю, что ты простишь меня, – еле выговорил Ван Со, чувствуя себя так, словно ступал по тонкому льду, – но надеюсь, что хотя бы поймёшь.

Он отвернулся, не в силах говорить дальше, глядя в эти чистые, невинные глаза.

«Пожалуйста, пойми и прости меня, Су! Прошу тебя…»

– Я… убил старшего брата, – слова царапали ему горло волчьими когтями, не желая выползать наружу, но он не мог ей лгать. И молчать тоже не мог.

Вот и всё.

Он сказал ей.

И, опустив взгляд на робко притихшую, неподвижную воду, принц и сам замер, ожидая, что Хэ Су отшатнётся от него в отвращении и уйдёт, больше никогда не приблизившись к нему. Вот сейчас поднимется неловко, припадая на изувеченное колено, – и исчезнет…

И вдруг Ван Со почувствовал на своём плече прикосновение маленькой тёплой ладони. Хэ Су качнулась ему навстречу, протягивая руки, и он потянулся к ней, обессиленно припав к её груди. А когда Хэ Су в ответ обняла его, истончившаяся оболочка его самообладания лопнула. Ван Со затрясло в рыдании, и слёзы наконец-то прорвались наружу вместе с тихими горестными стонами.

Сломленный невыносимым чувством вины, ослабевший от напряжения последних дней и чёрной вереницы потерь, Ван Со безутешно рыдал в кольце тёплых рук Хэ Су, завернувшись в них, будто в мягкое одеяло. Она молчала и лишь тихонько покачивалась, давая ему возможность выплакаться и отпустить боль, а её маленькая ладошка ласково поглаживала его по спине, успокаивая и прощая его.

В этих нескончаемых слезах было всё, что так мучило Ван Со и никак не могло найти выход: и безмерная скорбь по почившему отцу, и чудовищная вина за смерть старшего брата, и тоскливые мысли о матери, которая, поседев за одну ночь, сходила с ума во дворце, лишившись мужа и сына, и страх, что Су не простит его, и облегчение от того, что простила…

Ты спасла меня, Су!

Просто спасла тогда… Снова. Знаешь ли ты, догадываешься ли об этом?

Если бы ты не пришла, если бы не обняла меня и не исцелила своим прощением, я не знаю, что бы со мной было, в кого бы я превратился.

Только благодаря тебе из дикого волка я стал человеком, только благодаря тебе остался им. Всю мою жизнь, на каждом шагу, при каждом вздохе, что бы ни происходило, ты защищала меня, понимала меня и успокаивала одним своим присутствием, ласковым молчанием, таким знакомым и родным прикосновением руки…

Где же ты теперь? В каком из тысяч миров улыбаешься новому дню? Почему не возвращаешься, чтобы утешить меня? И как мне заставить тебя вернуться?

Только Небеса знают это, знают, как мне не хватает тебя, моя Су! И как трудно мне без тебя оставаться человеком…

Чжи Мон как-то сказал: «Если бы вы могли забыть, Ваше Величество! Если бы только вы могли позабыть всё, вам стало бы легче».

А я не хочу забывать, Су! Я просто не могу без тебя даже в своих воспоминаниях. Как можно добровольно отказаться от того единственного, что заставляет тебя дышать? Даже если это мучительно больно…

========== Часть I. Алые сердца Корё – 14. На лезвии судьбы ==========

Настроение: Yan Yidan – Three Inches of Heaven

Сердце любовно к прошедшим зовёт временам.

Вспомню об этом – и всё оборвётся внутри!{?}[Отрывок из стихотворения «Краски цветенья…» (пер. Л. Эйдлина).]

Тао Юань-мин

Эта зимняя ночь выдалась особенно длинной и лютой, какой не доводилось припомнить никому из старожилов на северо-западе Корё. Снег валил с небес густым лебяжьим пухом, только он не грел и не ласкал, а леденил и жалил, заставляя прятаться в укрытии в поиске хоть толики тепла.

Отразив дневные атаки киданей, пограничная крепость чутко спала в тревожном ожидании нового нападения.

Сегодня Ван Со не должен был заступать в ночной дозор, но ему не спалось. А вернее, как только он проваливался в неглубокий сон, его тут же начинали душить кошмары, от которых он смертельно устал. Дурные, изматывающие сновидения вернулись в первую же ночь, стоило ему покинуть дворец. И в каждом из них он видел одно и то же – страдания Хэ Су.

Вот она заходится тонким жалобным криком, когда, переусердствовав в пытках, ей ломают ногу, выворачивая колено. Она падает и корчится от боли, признаваясь, наконец, в том, что намеревалась отравить наследного принца…

Вот она сжимается кроваво-белым комочком на прелой соломе тюремной камеры. Её бьёт в лихорадке, а треснувшая глиняная плошка для воды давно пуста, и Хэ Су хрипло дышит, облизывая пересохшие губы, не в силах даже позвать кого-то на помощь…

Вот она,