Любовь и дым - Дженнифер Блейк

— Нет, — произнес Дант, глубоко вздохнув.

— Следовательно, Эдисон будет придерживать козырную карту в своей грязной игре. Вопрос: что сделает Рива?

— Если уж Рива решится открыть свое прошлое, то Эрин будет знать правду. Я знаю Риву и думаю, что она в ответ на его выпад сделает всю историю достоянием гласности.

— Эдисон не позволит.

— Как?

— Не знаю, он говорил что-то о высокопоставленных друзьях. Говорил он об этом в достаточно мерзком тоне.

— Я очень признателен вам за ваш приход, потому что не только у Эдисона Галланта есть друзья.

Имеет ли он в виду, что сам — друг Ривы, или что у него есть еще более влиятельные друзья, чем у Эдисона? Анна не знала и знать не хотела. Достаточно, что она предупредила его.

— Я рада, что оказалась полезной, — просто ответила она.

Его темные глаза задержались на ней, как бы оценивая. Он вскинул голову:

— Меня, конечно, не касается ваша личная жизнь. Я уже говорил об этом. Но если у вас так мало уважения к Эдисону Галланту, если он настолько бессовестен, как вы описываете, почему вы не покинете его?

— Он — мой муж, — запротестовала Анна.

— Всегда можно развестись с мужем.

Дант произнес свои слова тихо, но в них звучали нотки осуждения. Она улыбнулась:

— Легко сказать! Но я так много поставила на карту, выйдя за него замуж. И так много сложностей возникнет, если я захочу разорвать наш союз, что овдоветь, видимо, легче.

— Вряд ли такое удобство возникнет в вашей жизни.

— Я знаю, — ответила она, и улыбка исчезла с ее губ.

Она вновь стала вертеть в руках свою чашку. Дант сочувственно тронул ее за руку:

— Я не хотел вас обидеть.

— Я знаю, это — моя проблема, и я ее разрешу, когда сумею.

Она боялась, что Дант обидится на ее слова, взглянула на него и заметила, что он разглядывает ее запястье. Поглядев туда, она заметила синяки, оставленные пальцами Эдисона. Она одернула рукава кофточки.

— Он вновь был груб с вами, поэтому вы пришли сюда, — сказал Дант резко.

— Если вы думаете, что я решила отомстить ему за очередной семейный скандал, вы ошибаетесь!

— Я так не говорил и не думал, — прервал Дант Анну.

Она встретила его взгляд, и ее раздражение ушло.

— Да, я вижу, вы не имели в виду ничего плохого.

— Спасибо за это.

Она только покачала головой:

— Вы так вежливы, так спокойны, но вечером вы вернетесь домой и ляжете в постель с мужчиной, который унижает и оскорбляет женщин, который предпочитает, чтобы его сын занимался кровосмешением, чем увидеть невыполненным хотя бы одно свое желание. Как же вы можете?

— Возможно, привычка. — Она попыталась, чтобы ответ прозвучал легкомысленно, но это не получилось.

— Мне просто любопытно. Что в нем такого, что заставляет вас оставаться с ним? Что заставило такую женщину, как Рива, бросив все, уехать с ним? Неужели он настолько очарователен наедине? Неужели он такой восхитительный любовник?

Она рассмеялась, не в силах сдержаться. Смех вырвался у нее из горла, но звучал так горько, как будто обжигал горло.

— Нет?

— Нет.

Последовало молчание. Наконец она подняла глаза, и боль, так долго скрываемая глубоко внутри, вдруг вышла наружу, лежала здесь, у него перед глазами. Дант не отвел взгляд, он взял ее ладонь в свои руки, и она ощутила их тепло и силу.

— Вы красивая женщина. Вы заслуживаете того, чтобы знать любовь. Как я уже сказал, если хоть чем-то я смогу вам помочь, обращайтесь ко мне.

В сказанных словах звучал некий скрытый смысл, которого не было, когда он впервые сделал такое предложение во дворе своего дома. От звука его голоса дыхание у Анны перехватило. Времени отвечать не было, потому что разговор их был прерван криками и детскими воплями:

— Мистер Дант! Мистер Дант!

Двое детей выскочили на террасу. Позвав его, они бросились ему навстречу. За ними следовала мать с подносом, уставленным кока-колой и тарелками с гамбургерами.

— Пьетро, — сказал Дант, и черты его лица расплылись в улыбке. — А вот и Коралия. Что вы здесь делаете, маленькие разбойники?

— Эрин посоветовала нам побывать до отъезда здесь, и вот мы пришли, — объяснила Коралия, не отрывая глаз от Анны.

— Она дала вам правильный совет, — сказал Дант, добавляя уже в адрес их матери: — Я вижу, вы решили отведать нашей американской пищи.

Они обменялись приветствиями. Затем последовали неизбежные представления. Анна почувствовала, как вспыхнуло ее лицо под ироничным взглядом Констанции. Анна, однако, вежливо улыбнулась и мысленно поблагодарила за данное ей воспитание, которое позволило ей сохранить сердечность и холодность одновременно.

— Вы можете занять мое место, — продолжила она, оглядывая свои покупки. — Я должна возвращаться в гостиницу.

— Я помогу вам найти такси, — предложил Дант.

— Не беспокойтесь, я уверена, что сама справлюсь с этим. Вы и так слишком много сделали, угостив меня обедом.

— Не стоит благодарности, — мягко, но настойчиво произнес Дант, взяв вешалку с купленным платьем.

Констанция, расставляя еду на столике, добавила:

— Было приятно встретить вас, миссис Галлант. Дант, вы должны вернуться и выпить с нами чего-нибудь. Я уверена, что дети придут в восторг от вашего общества.

Среди радостных и возбужденных восклицаний детей Анна заметила, как оба, Констанция и Дант, обменялись серьезными взглядами. Взгляды эти подняли в ней чувство, которое она сразу не поняла. Затем оно испугало ее: это была ревность.