Плач льва - Лариса Райт

— Справишься! — говорит Женя Артему. После премьеры прошло несколько часов, и теперь они наблюдают, как дети плавают в бассейне с дельфинами. — Здесь нет ничего сложного, ты же знаешь. Конечно, я понимаю, ты привык дрессировать животных. С ними легче, чем с людьми. Но ведь с Никитой у тебя получилось. И с другими получается отлично. Я уже заведующей центром сказала, что помощь ее тренеров мне не нужна. У меня есть свой — умный, добрый, талантливый. В конце концов, я ведь смогла из психолога переквалифицироваться в тренера, почему бы тебе не попробовать в обратную сторону? Подумай сам, зачем нам задействовать других людей, если уже сейчас все наперебой жаждут попасть к тебе? Мне кажется, тебе все же стоит подумать о том, чтобы полностью сосредоточиться на работе с людьми. Или ты не можешь оставить собак? Но я не думаю, что тебе придется так поступать: на них тоже времени хватит.

— Я без тебя не справлюсь, — снова говорит Артем, и кажется Жене, что хочет он донести до ее сознания нечто большее, чем просто то беспокойство, что вызвала в нем ее просьба вести все сеансы плавания для детей-аутистов.

— Справишься, не волнуйся! Если что, тебе весь дельфинарий поможет.

— Мне не нужны все. — Голос звучит глухо и напряженно. — Я без тебя не справлюсь!

И в это мгновение она понимает: не о страхе своем говорит с ней сейчас этот так нравящийся ей мужчина, не о боязни начинать новое дело, не об опасениях не выполнить поставленную задачу. Если и боится он еще чего-нибудь в этой жизни, то действительно не справиться без нее, и не справиться не с дрессурой дельфинов и не с обучением аутистов, а не справиться со своим затерявшимся где-то счастьем, которое наконец отыскало едва различимые следы, что способны вывести усталого путника на дорогу домой.

Должна ли Женя услышать его? Может ли позволить ему свернуть на эту тропинку? Может. Но только при одном условии: она хочет верить в то, что он знает, на что идет, и не собирается с этой тропинки сворачивать:

— У меня не может быть детей… — Она отворачивается: не хочет, чтобы он видел ее слезы. За долгие годы она не только не привыкла произносить эту фразу, но даже сама мысль по-прежнему кажется нелепой, кощунственной насмешкой, которая никак не может оказаться правдой.

Он осторожно дотрагивается до ее подбородка, заставляет повернуть голову, показывает вниз на бассейн, в котором резвятся счастливые малыши: люди и звери.

— Посмотри, сколько их! Все — наши.

— Разве тебе этого достаточно? — Женя спрашивает недоверчиво, боится услышать ответ. Но правды бояться не стоит, Артем и не собирается скрывать от нее то, чего ему не хватает на самом деле:

— Нет, недостаточно, — спокойно отвечает он и, не давая ей вставить слова, которое может все испортить, добавляет: — Кроме твоих водоплавающих, мне нужна собака.

Женя инстинктивно хватает его за руку, стискивает ее, лихорадочно шепчет:

— Мне тоже!

— И какой же у нас будет пес?

Женя принимает и его губы у самого уха, и недвусмысленное местоимение «нас», и сбившееся дыхание. Она чувствует, как сковывавшая ее больше десяти лет ледяная корка, начавшая таять с момента первой встречи с Артемом, наконец трескается в одно мгновение. Она поворачивает голову, смотрит в его глаза и счастливо произносит:

— Бриар.

— Бриар? Ладно, договорились. В следующие выходные покупаем щенка. Согласна?

Женя осторожно кивает, будто боится спугнуть его решимость.

— А почему бриар? Расскажешь? — живо интересуется Артем.

Жене кажется, что она может буквально пощупать нахлынувшее на нее счастье. Она наконец-то верит, что теперь у нее будет все: и любовь, и семья, и тот самый настоящий дом, на пороге которого тебя всегда встречает виляющая хвостом, повизгивающая от избытка чувств собака. Этот день обязательно наступит. И, скорее всего, очень скоро. Может быть, прямо сегодня, или завтра, или через неделю. Да, через неделю. Он же сказал: «В следующие выходные». Она так долго ждала, что эти сроки кажутся ей неощутимой, невидимой песчинкой в бесконечном времени. Женя готова подождать еще чуть-чуть. Она уже ждет, а для того чтобы не проводить время в пустом ожидании, снова кивает и наконец отвечает Артему:

— Расскажу.

И будто боясь передумать, испугаться самой себя, снова закрыться, замкнуться, захлопнуть едва приоткрытую им дверь, она продолжает, не медля:

— Волны бывают разными…