Леди с Запада - Линда Ховард

Его рука чуть коснулась ее грудей — он боялся причинить ей малейшую боль — и скользнула вниз по бедрам. Они были плотно сжаты, но ему все так удалось просунуть палец в отверстие в панталонах Он проник в теплые, мягкие и влажные складки ее плоти и содрогнулся в предвкушении восторга.

— Нет! Прошу тебя, не надо!

— Ты знаешь, что я доставлю тебе только наслаждение.

Он перестал ласкать жену и свободной рукой освободил ее от блузки и юбок. Теперь она лежала перед ним в тонкой белой рубашке и панталонах.

Стройные ноги в белых чулках на таких же белых подвязках привели его в полный восторг.

Носком сапога он осторожно скинул с ног жены тапочки и столкнул их с кровати.

Не хочу, чтобы ты пачкала чистую постель.

Виктория тут же поддалась на провокацию.

— Да ты и сам не снял сапог, грязнуля ты эдакий.

— Сниму, как только пожелаешь. Ну как, снимать?

— Нет!

— Да, ты сложная женщина. Но на твое счастье, я — железный мужчина.

Виктория не сомневалась, о каком железе шла речь, и, будь руки у нее свободны, с удовольствием надавала бы ему пощечин. Но последние месяцы совсем лишили ее сил. Сейчас ее мог спасти только приступ рвоты, но он почемуто не приходил… Горячие слезы покатились из глаз Виктории, и она прекратила сопротивление. Джейк опустил ее руки, чувствуя, что капитуляция была полной.

— Не плачь, детка. Я виноват. Я не поверил тебе. Но все это прошло и никогда не повторится. Мы так давно не были вместе. Неужели ты не скучала без меня? Помнишь, как нам было хорошо?

— Я все помню, я ничего не забыла, — казалось, она вотвот снова разрыдается.

Он понял, о чем она говорила. Чувство вины переполняло его. Он стирал слезы со щек жены и не сводил с нее взгляда.

— Ты можешь ненавидеть меня, если хочешь. Это ничего не изменит. Ты моя жена и должна быть рядом со мной.

Виктория чувствовала страшную усталость… Она вся дрожала. Бороться с Джейком было бесполезно, он всегда побеждал. Бессильно Виктория смежила веки.

Он перевернул ее на бок и осторожно снял с нее рубашку. Теперь Виктория лежала перед ним с обнаженной грудью, не пытаясь даже прикрыть ее руками.

Джейка поразил вид изменившейся груди жены. Казалось, она уже готова была дать молоко будущему ребенку. Ее маленькие соски потемнели и набухли.

Он снимал сапоги и раздевался, не сводя глаз с Виктории. Растянувшись рядом с ней, он слегка прикоснулся языком к левому соску и обвел вокруг него круг.

Виктория застонала и изогнулась, почувствовав его горячее прикосновение. Ее груди были напряжены, и малейшее прикосновений к ним ее, сильно волновало. Виктория готова была разразиться слезами, толком не осознавая, чего больше в ее ощущениях — восторга или боли. Он поцеловал правый сосок так же осторожно и нежно. Виктория изогнулась. Ей хотелось крикнуть ему «нет», сказать, чтобы он остановился. Но с ее губ срывались только легкие стоны, которые вовсе не были знаком протеста, ее бедра поднимались и открывались ему навстречу.

— Ты помнишь, тогда, в библиотеке, — прошептал Джейк, покрывая легкими поцелуями се шею, — мы так спешили, что я не успел снять с тебя панталоны и порвал их, чтобы скорее до тебя добраться.

Она только стонала, извиваясь всем телом.

— Джейк, — прошептала она, и в ее голосе было столько страсти и желания, что Джейк понял: она прекратила борьбу. Ее бедра снова подались ему навстречу, и он приник к ее рту в страстном я долгом поцелуе. На этот раз он, кажется, опять не успеет снять с нее панталоны. Оторвавшись от губ Виктории, Джейк скользнул ниже. Его голова оказалась между ее ног, и он прижался губами к ее самым сокровенным местам. Виктория закричала и, стараясь заглушить свой вопль, впилась зубами в подушку. Ее бедра сжались вокруг головы Джейка, пятки уперлись в матрас, и она изогнулась всем телом ему навстречу. Он проникал языком все глубже…

Когда Джейк лег на нее, она открыла глаза, приветствуя его пьянящее прикосновение.

Тебе не больно? — тихо спросил он.

— О нет, Джейк. Только не останавливайся, не останавливайся, милый, — простонала она в ответ.

Своими горячими ладонями она сжимала плечи мужа, ее ноги обвились вокруг его бедер.

— Нет, не остановлюсь, — в его охрипшем голосе слышалось удовлетворение. На этот раз он был очень осторожен и контролировал силу и ритм своих движений.

Виктория содрогнулась и подняла бедра ему навстречу, она молила его проникнуть глубже, но он боялся это сделать. Наконец, не сдерживаясь, он дал ей то что она требовала. Его чресла запульсировали и опустошались. Ноги Викторин в белых чулках попрежнему обхватывали его. Она лежала, побежденная и удовлетворенная.

Дыхание Джейка выровнялось, сердце перестало выпрыгивать из груди. Виктория расслабленно и неподвижно лежала рядом с ним. Их тела были уже сухими, и Джейк заметил, что от холода на плечах жены появились мурашки. Он укутал ее простыней, и она, закрыв глаза, задремала.

Виктория казалась счастливой и удовлетворенной лежа рядом с ним, и всетаки Джейк чувствовал, что сейчас они не вместе, а каждый сам по себе. Раньше она оставалась в его объятиях, ее голова покоилась у него на плече, а нежная ладонь лежала у него на груди. Они лежали, вдыхая запах, исходивший от их тел, и были словно единым целым. Теперь этой близости не было. Раньше он и не подозревал, как важны, для него эти часы, проведенные рядом с Викторией, когда накал страстей уже спал.

Да, он выиграл пока только первую битву. Война же еще не закончилась. Его угнетала ее холодная отстраненность. Он хотел, чтобы она вернулась к нему, не чувствуя себя побежденной.

Ему предстояло заново завоевывать собственную жену, и он знал, что это потребует массу терпения. Двадцать лет он потратил, готовя отмщение за родителей, следующие двадцать он посвятит Виктории. Он научит ее любить мужа и доверять ему, если только она даст ему такую возможность.

Джейк повернулся к жене и снова привлек ее к себе. Близость обладала волшебным воздействием, которому их тела подчинялись помимо их воли. Это было его действенным оружием, и он воспользуется этим, потому что боится потерять ее.

— Расскажи мне об этом, Виктория, — прошептал он, потершись носом о кудряшки на ее виске.

— О чем? — ее голос казался спокойным и равнодушным. Она даже не приоткрыла глаз.

О МакЛейне.

Вот о немто Виктория сейчас меньше всего хотела вспоминать. Она устала и желала только одного — спать, спать и спать. Но будь момент более подходящим, это ничего бы не изменило. Она не хотела вспоминать о МакЛейне, не желала обсуждать его с Джейком. Он принудил ее капитулировать, и этого Виктория еще не забыла.

Прикусив губу, она подумала, что лучше было бы ему сейчас уйти. Но он, похоже, совершенно не собирался этого делать.