Дочь стеклодува - Петра Дурст-Беннинг

Вспомнив о том, что все оказалось напрасно, она почувствовала, как глаза ее снова увлажнились. Выудив платок из кармана, молодая женщина шумно высморкалась.

– Красивое у тебя ожерелье. – Видимо, горничная все же решила поговорить с Рут.

– Ты так считаешь? Это моя сестра сделала. Очень здорово у нее такие вещи получаются. – И Рут увидела, как глаза собеседницы жадно заблестели. – Вот! Возьми, примерь. – Застежка расстегнулась в мгновение ока, и она протянула украшение через забор.

– Правда, можно?

Рут пожала плечами:

– А разве я стала бы предлагать, если бы было нельзя? Уверена, оно тебе будет к лицу. – Она помахала ожерельем.

Наконец девушка взяла его в руки, осторожно, словно то была императорская корона.

– У меня нет украшений, только заколки для волос. За те гроши, которые платит мне этот скупердяй, я никогда не смогу купить себе такую красивую вещь! – Последние слова она едва ли не выплюнула изо рта.

Сердце у Рут забилось быстрее.

– Если хочешь, забирай себе. Только окажи мне небольшую услугу…

Вскоре владелец отеля отлучился в банк, чтобы положить на свой счет выручку за неделю, и Рут проникла в отель через вход для слуг. Две пары ног проскользнули по истоптанному паркету и вверх по узкой лестнице; зазвенели ключи, открылась дверь.

– Это может стоить мне места, так что смотри, чтобы тебя не поймали! – прошептала горничная, оглядываясь через плечо на лестницу.

И не успела Рут поблагодарить девушку, как дверь у нее за спиной захлопнулась и Рут осталась одна в комнате Фрэнка Уинфилда Вулворта.

Следующие несколько часов оказались почти столь же мучительными, как и весь проведенный на солнце день. Рут все больше пугало собственное мужество. Было уже около восьми часов вечера, когда в коридоре послышались голоса. Сердце Рут забилось, словно пойманная птица. А вдруг он решит, что она воровка? Где встать, когда этот человек войдет? У окна? У самой двери? У стола, который она застелила белой скатертью и разложила на нем шары Мари? Голоса приближались, и Рут подскочила к столу.

«Милосердный Боже, сделай так, чтобы он вышвырнул меня не сразу», – взмолилась она про себя.

– Actually, I agree with you, – услышала она звучный мужской голос, – but with all the expenses…^[18]

В замке повернулся ключ.

«Прошу, милосердный Боже, сделай…»

Дверь открылась. В комнату вошел мужчина и замер как вкопанный, удивленный и возмущенный одновременно.

– What the hell are you doing in my room?^[19]

Рут даже не потребовался перевод, чтобы понять его слова.

– Я… я из Лауши, я…

«Господи, сделай так, чтобы он понимал немецкий!» Рут, которая почти никогда не обращалась к Богу, вознесла к Небу уже вторую молитву за последние несколько минут. Она беспомощно размахивала руками в воздухе и судорожно глотала слюну.

– Я хочу вам кое-что показать. – Она кивнула в сторону стола и попыталась улыбнуться. – Елочные шары.

Вулворт смотрел на нее непонимающе и не слишком приветливо.

Молодая женщина изо всех сил цеплялась за спинку стула, словно в надежде на то, что это помешает постояльцу вышвырнуть ее прочь из комнаты.

В номер вошел второй американец.

Рут покосилась на него и едва не ахнула от удивления: такого привлекательного мужчины, как ассистент Вулворта, она никогда в жизни не видела!

Они посовещались, затем подошли к столу.

В следующее мгновение знаменитый мистер Вулворт взял в руку украшенный снежинками елочный шар. Хотя в комнате было довольно темно, на шар падал слабый свет, и тот рассеивал его. Он снова обернулся к своему спутнику, они перекинулись парой слов на английском языке. Торговец взял в руку второй шар, потом третий. Он говорил что-то, и его слова звучали так, словно он подавился горячей картошкой.

Рут не понимала ни слова, но чувствовала интерес мужчины. Она перестала судорожно цепляться за спинку стула. И именно в тот самый миг, когда она осмелилась снова посмотреть на привлекательного ассистента, тот обернулся к ней. Их взгляды встретились в отблесках света, отраженных шарами Мари.

– Как, ради всего святого, вы оказались в этой комнате? – спросил он на безупречном немецком языке. – И что вам здесь нужно?

Рут почувствовала, что краснеет.

– На ваш первый вопрос мне не хотелось бы отвечать, не то кое у кого будут неприятности. – Она, извиняясь, развела руками и попыталась улыбнуться. – Но я с удовольствием расскажу вам, зачем я здесь. Я из Лауши и хочу предложить вам купить эти шары.

Рут подула на прядь волос, упавшую на лицо. Мужчина нахмурился, но в целом, казалось, остался доволен ее ответом. Они с Вулвортом снова обменялись парой фраз.

«Спасибо, Господи!»

Вулворт задал своему ассистенту вопрос, показывая на Рут. Она услышала что-то вроде «Луша» и кивнула.

Он снова и снова брал в руки шары, показывал их ассистенту, смотрел на них в свете заходящего солнца.

Рут больше не осмеливалась бросить взгляд на симпатичного мужчину. Вместо этого она воспользовалась возможностью и повнимательнее рассмотрела Вулворта. Нет, она не разделяла мнение фотографа: он только на первый взгляд выглядел как обычный пожилой мужчина. Не его одежда и не прическа отличали его от остальных мужчин, а его манера двигаться, напряженная и грациозная одновременно. И его взгляд, который никогда не останавливался на чем-то дольше, чем на миг, воспринимая всю комнату целиком. Рут показалось, что от этого человека невозможно ничего скрыть.

Ей снова стало не по себе: она стояла тут в своем пропитанном по́том платье, с растрепавшейся прической… Рут попыталась незаметно убрать с лица слипшиеся от пота волосы, и взгляд ее снова будто случайно упал на спутника Вулворта, когда старший торговец, державший в руках посеребренный стеклянный орешек, обернулся к ней. Морща лоб, он обратился к ней по-английски.

– Мистер Вулворт спрашивает, почему вас не представил скупщик, – перевел ассистент. – Не часто случается, чтобы продавцы пробирались к нему в комнату. – На его губах мелькнула улыбка.

– М-да… Дело в том… – Она замешкалась. Внезапно все придуманные объяснения показались нелепыми. Оставалось сказать правду. – Мы – три сестры. Иоганна, Мари и я. Кстати, меня зовут Рут, – добавила она. – Наши родители умерли, и нам приходится самим о себе заботиться. Поэтому Мари, самая младшая, – Рут судорожно сглотнула, во рту вдруг собралось слишком много слюны, – Мари выдула шары. Она очень талантлива. Но у нас не принято, чтобы девушки садились за мехи. Ну, это рабочее место, где…