Его ботанка - К.О.В.Ш.

– Ничего он мне не обещал, – мотнул головой Мирон. – Просто попросил объяснить тебе, что Серафима ждет трудное детство. И вообще, как ты будешь сокращать его имя? Сима? Фима?

– Ладно, пусть не Серафим. Драгомир или Добрыня…

– Оля, я не знаю, в какой момент тебя понесло на славянщину, но это закончится, а желание ребенка сменить имя – нет.

Мирон сказал как отрезал, а потом увидел, как у Оли задрожали губы, и понял, что переборщил. Он разжал ее пальцы, чувствуя, что от ее мертвой хватки у него останутся синяки, и сжал ее ладонь в своих.

– Я просто хочу, чтобы у моего сына было особенное имя. Со смыслом. Не какой-то там Антон. – Она сердито покосилась на Влада. – А что-то звучное и сильное.

– Ну Серафим – это определенно сильно, – согласился Мирон, решив, что будет проще научить пацана драться, чем отговорить Олю от ее дурацкой идеи.

Влад, видимо, тоже смирился с тем, что ее не переспорить, и подал на стол пиццу. Они больше не обсуждали детские имена: поужинали, собрали кроватку, а потом Мирон прихватил пустые коробки и ушел домой. Его ждала Лена.

А Влад усадил Олю на диван, уложил ее ноги себе на колени и принялся разминать ее ступни. Оля мурлыкала, растекаясь, как медуза, а Влад думал. План А провалился, но у него остался еще козырь.

– Пупс, а я тебе сказал, что завтра будут собеседовать девушку на твое место? Хочешь глянуть резюме?

– Конечно, хочу. Что за вопрос?

Влад протянул ей телефон с открытой анкетой соискательницы. Оля первым делом увеличила фотографию в уголке и нахмурилась, разглядывая голубоглазую блондинку со стервозным взглядом.

– Что за сексуха такая? – возмутилась она. – Не мог найти кого-то за пятьдесят?

– Ревнуешь? – хитро спросил Влад, целуя ее щиколотку.

– Может быть. Совсем чуть-чуть, – капризно заявила Оля, пошевелив пальцами ноги, призывая Влада вернуться к массажу.

– Она замужем, – раскрыл карты Влад, решив не испытывать ее терпение, хотя ему нравилось, когда Оля ревнует. Пусть и демонстративно. – Роксана – лучший кандидат, плюс очень заинтересована работать у нас, потому что живет неподалеку.

– Кто? – Оля оставила в покое фотку кандидатки и уставилась на ее ФИО. – Андреева Роксана Григорьевна? Жуть… звучит… – Оля закусила губу, отложила телефон и посмотрела на Влада.

– Не очень, да? – Он хмыкнул, с трудом сдерживая улыбку. – Хочешь, приходи завтра и спроси Роксану Григорьевну, как ей живется с «особенным и звучным именем».

Оля надулась, подумав, что жить с шахматистом, который всегда на шаг впереди, – непростое дело.

– Ты же специально выбрал ее, да?

– Скажем так, я использовал это в свою пользу, – подмигнул Влад.

– Ладно… твоя взяла. Я согласна на Антона, – буркнула Оля.

Эпилог

– Ну че, девчули, готовы?

Лена с Ниной синхронно вздрогнули от неожиданности, услышав жизнерадостный голос Савина.

– Ты едва не опоздал на торжественную речь, которую ты же и будешь произносить! – возмутилась Лена.

– У меня еще пять минут, – самодовольно заявил Сережа, проводя кончиками пальцев по лацкану серебристого костюма. – Как я выгляжу? Очень хорошо или великолепно?

«Как самодовольный паршивец!» – подумала Лена и закатила глаза.

За четыре года совместного обучения ее порядком достала привычка Савина опаздывать и откладывать все на последний момент. Когда Лена перевелась в первую группу, то решила, что это осталось позади, но нет: ее, Сережу, Нину и Вову часто задействовали во всяких мероприятиях как лучших студентов.

Лена до сих пор не могла переварить тот факт, что Сережа из неудержимого тусера и заядлого бабника превратился в образцового студента, зато точно знала, кто в этом виноват. Она повернулась к Нине, которая не изменяла себе и оделась в своем стиле: она говорила, что это гранж, а Мирон за глаза называл ее городской сумасшедшей.

Лена же восхищалась ее уверенностью в себе и тем, что ее вообще не волновало ничье мнение. Наверное, именно это и покорило Сережу, который бегал за ней со второго по третий курс, и все это время Лена выслушивала его нытье на тему того, что Нина не смотрит в его сторону.

А в начале третьего курса Лена перешла в первую группу, но едва ли успела вздохнуть спокойно. Только она подружилась с Ниной, как та стала гулять с Сережей, и он тоже стал частью их компании. Мирон первое время был не в восторге, но вскоре убедился, что единственное, что Лена испытывает к Савину, – стойкое желание дать ему пинка.

Она бы и сейчас не отказалась это сделать, но они стояли у края сцены и были как на ладони перед всем залом. Лене хотелось сидеть вместе с Мироном и получить диплом из рук Владислава Юрьевича, но красные дипломы вручал лично ректор, а потому их выдавали в первую очередь. Так что она стояла в компании других краснодипломников своего факультета и слегка нервничала. Она столько раз выступала на сцене за эти годы, а все равно каждый раз у нее сосало под ложечкой от волнения.

Она хотела оглянуться и найти глазами Мирона, но не успела – Сережа подтолкнул ее в сторону сцены:

– Пора.

Лена на миг коснулась руки Нины – та коротко сжала ее пальцы, ободряя, а потом они вместе поднялись на сцену вслед за Сережей. Вова Ляхов замыкал их небольшую процессию. Ректор коротко поздравил всех выпускников, а потом у микрофона встал Сережа и произнес отрепетированную речь про чудесные годы, проведенные в альма-матер.

Лена знала, что для многих этот день – последний в этих стенах, но для нее этот выпускной станет лишь ступенькой: она собиралась пойти в магистратуру, а после – в аспирантуру, чтобы когда-нибудь тоже преподавать в университете. И все же момент казался значимым и важным. Она будто стояла на пороге чего-то нового, неизведанного и оттого волнительного.

Она посмотрела в зал и сразу встретилась взглядами с Мироном, который сидел в третьем ряду. Он подмигнул ей, и Лена улыбнулась, тут же чувствуя себя намного спокойнее. Сережа все говорил и говорил, а у нее перед глазами, будто кадры из фильма, проносились последние четыре года.

Их с Мироном фиктивные отношения, которые переросли в настоящие чувства. Первый поцелуй, первая ночь, первая серьезная ссора. Неуклюжая попытка помириться, которая привела к непродолжительному расставанию, за время которого они осознали, что не могут быть порознь, однако это не помешало им еще много раз ссориться вдрызг, а потом бурно мириться.

Бессонные ночи, полные нежности и тихих разговоров, поцелуи,