Знак фараона - Лора Бекитт

— Как его имя?

Анок замерла. Странно, она даже не знала, как зовут этого человека!

— Хетес, — сказала Тия и тут же задумалась о том, можно ли ему доверять. Впрочем, наверное, да, если его послал Тамит. Анок уже взрослая; зная ее характер, можно не сомневаться, что она сумеет за себя постоять.

Мериб повернулся к сестре:

— Чем он тебя лечил?

— Дал настойку каких-то трав, и мне сразу стало легче.

Архитектор подозрительно прищурился. Впервые за долгие

дни сестра вела себя нормально и говорила спокойным тоном.

— Пусть придет, когда я буду дома. Я хочу с ним поговорить.

Анок кивнула с притворным равнодушием. Мериб целый день пропадал на стройке и возвращался на закате солнца.

Девушка вспоминала жгучие прикосновения незнакомца, такие бесстыдные и вместе с тем приятные. Он был сильнее ее, но позволил себя бить. Не убежал сломя голову, когда услышал ее ругань. Снял с нее платье, не боясь, что она закричит и позовет на помощь. Если этот человек придет завтра, как и обещал, она сделает то, чего никто от нее не ждет!

Думая о том, что подарит следующий день, Тия грезила наяву. Едва ли все сведется только к разговору. Она немного боялась и вместе с тем страстно желала этого. Она смотрела на Мериба и Анок, которые сидели с ней за одним столом, так, будто их не было рядом, будто они были ненастоящими. В конце концов муж заметил ее смятение и поинтересовался:

— Что с тобой?

Тия очнулась. Она должна следить за тем, что делает, как смотрит, о чем говорит. Он не должен ни о чем догадаться!

— Было очень жарко, я немного устала.

— Как вели себя дети?

Тия вздрогнула. Она совсем забыла о детях!

— Они тоже были вялыми и много спали.

Завершив домашние дела, Тия прошла в спальню, разделась и легла. Строительство собственной гробницы отнимало много времени и сил, потому в последнее время Мериб, случалось, не тревожил жену несколько ночей подряд. Они спали вместе вчера, и оставалась надежда, что сегодня Мериб останется в своей комнате.

Прошло полчаса, и Тия с облегчением закрыла глаза. Мериб не придет. А Тамит жив. Он любит. Он ждет. Завтра они увидятся.

Никому не сказав правды, даже Хнут, Тия сообщила, что отправляется в храм, и попросила присмотреть за детьми.

Она не стала умащивать тело ароматным маслом, украшать себя золотом и серебром, не захотела надевать парик и повязала голову легким платком. Молодая женщина сжимала в руках посланный Тамитом папирус с таким чувством, будто это была карта, без которой она не сумеет достичь своей цели. В последний миг Тию захлестнуло неверие. Сколько раз судьба чинила им препятствия, не давая встретиться, разлучая, разрывая их сердца в клочья! Тия боялась. Если она придет к условленному месту, а Тамита там не окажется, ей будет легче умереть.

Переливающийся, многоцветный, бурлящий жизнью город казался ненастоящим, как и все вокруг: залитые солнцем дома, глубокая синева небес, толпы богатых и бедных, счастливых и несчастных людей. Реальным был только Тамит, который ждал Тию на повороте дороги, ведущей к храму Амона. Когда молодая женщина увидела своего любимого, ей почудилось, будто она узрела огонь посреди непроглядной ночи.

Они оба не выдержали и одновременно сорвались с места, хотя это могло привлечь внимание посторонних. Не добежав несколько шагов, остановились и замерли, заворожено глядя друг другу в глаза.

Тия была поражена переменами, происшедшими с тем, кого она так давно знала. Тамит выглядел очень мужественным и красивым, а также высокородным и гордым. Но в глубине его янтарных глаз Тия видела мальчика — друга детства, и юношу — свою первую и единственную любовь.

Во взгляде Тии были пылкое ожидание и безумная радость. Тамит понял, что не хочет задавать ей никаких вопросов.

— Тия! — выдохнул он. — Тия! — И протянул руки. — Идем! Не будем терять время.

Она не спросила о том, куда он ее ведет, потому что это было как в сказке или как в детстве: они шли рядом, бок о бок, и крепко держались за руки.

— Ты был на войне? — спросила Тия.

— Да. Потом в плену, но все обошлось.

— По этой причине ты не давал о себе знать?

Тамит посмотрел в землю.

— Не только поэтому. Я не знал... нужно ли это.

— Тебе?

Он вскинул взор, и его глаза потемнели.

— Нет, тебе.

Тия вздохнула так глубоко, что складки платья на груди заколыхались, словно потревоженные порывом ветра.

— Почему ты не спросишь, надо ли мне дышать!

Они молча дошли до конца дороги, потом свернули в какой-то проулок. Тамит остановился перед маленьким домиком с плоской крышей, который был окружен крохотным садом и отделялся от улицы густыми кустами акации и четырьмя посаженными в ряд смоковницами с раскидистой кроной и шершавым стволом.

Тамит и Тия вошли во двор. Там было пусто, в домике — тоже. Две комнатки с очень скромной обстановкой: кроватью из крепко сплетенных пальмовых ветвей, подставкой для кувшинов, сундуком и двумя сиденьями. Узкие окна были занавешены циновками, потому внутри царил полумрак.

— Где мы? — спросила Тия.

— Я снял этот дом для того, чтобы мы могли поговорить спокойно и без свидетелей, пусть даже это будет только раз, — сказал Тамит, и у молодой женщины сжалось сердце.

Она опустилась на табурет.

— Ты сердишься на меня?

— За что? — произнес Тамит, доставая кувшин с вином и две чаши. — Просто однажды я увидел тебя с мужем и детьми, и мое сердце сжалось от боли.

— Потому что у меня родились дети?

Тамит сел напротив.

— Я понимаю, что это естественно, и все же мне стало не по себе.

Тия взяла протянутую чашу и сделала глоток. При этом ни на мгновение не опускала взгляда.

— Да, это неизбежно, когда приходится жить с мужчиной, который желает, чтобы ты родила ему наследников. Мериб хотел детей, он надеялся, что таким образом сумеет привязать меня к себе.

— Ему это удалось?

— Мы стали ближе друг к другу. С моей стороны — это долг, привычка, но не любовь.

— Он плохо относился к тебе? Как к вещи?

Тия задумалась.

— Он никогда не был грубым, скорее невнимательным к моим чувствам. Потому я не сразу поняла, почему он на мне женился.

Тамит пристально посмотрел на нее.

— Почему?

Молодая женщина набрала в грудь побольше воздуха и сказала:

— Он меня полюбил. — И, желая смягчить последнюю фразу, добавила: — Конечно, по-своему...