Милая маленькая ложь - Айви Торн

— Знаешь, мне кажется, мне понравится звук твоих криков, — насмехается Алексей, и улыбка расплывается на его губах.

Меня охватывает неконтролируемый гнев, когда я смотрю через машину на презрительные лица братьев Гатти, и я делаю единственное, что могу придумать, чтобы показать им, как сильно я их ненавижу. Я плюю.

Моя слюна попадает на щеку Алексея, и его голова откидывается назад в шоке. Он подносит пальцы к лицу, вытирая жидкость, и Трой смеется над непростительным знаком неуважения. Темные глаза Алексея горят новой формой ярости, и его рука появляется из ниоткуда. Он так сильно бьет меня тыльной стороной руки, что меня швыряет вбок через колени телохранителя, и громкий звон наполняет мои уши, когда я вижу звезды.

31

НИКОЛО

Я нетерпеливо постукиваю ногой, сидя в уютном ресторане «Ориол», одном из самых шикарных ресторанов высокой кухни в Чикаго. Должен признать, что я нервничаю из-за этого свидания больше, чем за те, которые я когда-либо организовывал. Сегодня вечером я хочу сделать что-то, что, как я знаю, понравится Ане — в качестве благодарности за то, как она помогла мне справиться со стрессом из-за сорванного нападения на мою сестру. Не то чтобы кто-то когда-либо снова смог добраться до Сильвии с тем уровнем безопасности, который мой отец и я установили вокруг нее. Но все же мысль о том, что один из наших врагов был так близок к тому, чтобы навредить ей, была для меня более чем небольшим препятствием, которое мне нужно было преодолеть. И все это время Аня была рядом.

Она приходила в любой час, когда мне было нужно, отдавалась мне так, что это снимало мое напряжение, и даже слушала меня, когда я не мог заставить свой мозг отключиться поздно ночью, и даже дала мне несколько глубоких идей, которые помогли мне снова обрести равновесие. И после того, как она танцевала для меня на этой неделе, я обнаружил, что больше, чем когда-либо, стремлюсь вознаградить ее. Что-то в том, как она ответила мне в тот день, заставляет меня жаждать ее одобрения, чего я никогда не искал в девушках, с которыми встречался. Я чувствую, что наши отношения как-то изменились, и теперь я склонен относиться к ней с уважением, которое я так неохотно из себя выжимал. Я начну с того, что покажу ей, что могу получать удовольствие от того, что нравится и ей. Поэтому сегодня вечером я веду ее на «Дракулу» в Civic Opera House. Это балет, и в какой-то момент наших разговоров она упомянула, что ей нравилось смотреть его в детстве.

Потянувшись за бокалом вина, я делаю еще один глоток и понимаю, что он пуст. Где же, черт возьми, она? Она должна быть здесь уже сейчас. Уже почти пять часов, а мой водитель должен был забрать ее в четыре. Снова взглянув на часы, я сверяю время.

Меня раздражает, что она заставляет меня ждать, и в глубине моего сознания закрадывается тревожная мысль, что она могла меня опрокинуть. Она бы не посмела! Не посмела, зная, как далеко я готов зайти, чтобы наказать ее. Сделает ли она это? Я даже согласился, чтобы она оставила своего нового партнера по танцам, так почему же она решила разозлить меня сейчас?

Подняв телефон со стола, я набираю номер Ани в третий раз за последние двадцать минут и жду, пока она ответит. Телефон зазвонит. И зазвонит. Я скрежещу зубами, когда снова получаю ее голосовое сообщение, и я нажимаю красную кнопку, чтобы завершить вызов с излишней силой. Никто не заставляет меня ждать больше получаса — определенно не мой питомец, который наконец-то получил от меня награду. Если она будет вести себя так, возможно, я слишком поторопился, решив, что она заслуживает чего-то хорошего.

На этот раз, когда я звоню по номеру, это мой водитель, который должен был ее забрать.

— Где ты? — Рычу я, когда он отвечает на третьем гудке. — Почему ты заставляешь меня ждать? Если она так долго собирается, поднимись к ней и вытащи ее за волосы.

— Это Сеп.

Глубокий голос моего телохранителя серьезно грохочет по линии, заставляя меня задуматься. Зачем ему отвечать на телефон моего водителя?

— Простите, сэр. Как раз, когда мы заворачивали за угол, чтобы забрать мисс Орлову, она садилась в странную машину. Похоже, она принадлежала Гатти.

У меня сжимается живот, когда воздух со свистом покидает мои легкие.

— Мы сейчас преследуем ее. Мы не потеряем ее из виду, сэр.

— В каком направлении они направляются? — Требую я.

— На юг, к судоремонтному заводу, если бы мне пришлось угадывать.

— Держи меня в курсе. Встретимся там, — рычу я и вешаю трубку, прежде чем он успевает ответить.

Следующий номер, который я набираю, — номер моего отца, и я быстро объясняю ему ситуацию.

— Я иду за ними, — заканчиваю я грубо, не терпя никаких возражений.

— Хорошо. Никто не берет то, что принадлежит Маркетти, и не уходит от ответственности. — Говорит мой отец. — Я отправляю людей с подкреплением.

Если есть что-то хорошее, что я могу сказать о своем отце, так это то, что он никогда не перестает поддерживать меня, когда дело касается ситуаций, где необходима демонстрация силы. Он всегда поддерживал меня в моменты, когда насилие — лучший ответ, а в нашей работе это часто единственный ответ.

Я даже не считаю купюры, когда бросаю их на стол и направляюсь прямиком к двери. Я не жду, пока парковщик выкатит мне мою машину. Схватив ключи от своего Мазерати с доски, я выхожу на холодный вечерний воздух и направляюсь прямо к парковке.

Поблагодарив свою счастливую звезду за то, что моя машина создана для скорости, я вдавливаю педаль газа, как только выезжаю с парковки, и мчусь по городским улицам Чикаго, лавируя между потоками машин, не моргнув и глазом, когда проезжаю на красный свет.

Я думал, что был в ярости на Аню за то, что она заставила меня ждать. Все виды сложных наказаний проносились в моей голове, пока я сидел там, чувствуя ее отвержение с каждым мгновением. Но теперь, когда я знаю, что она в опасности, что я могу ее потерять, вся эта сдерживаемая ярость направлена на ответственных мужчин. Я убью всех до единого Гатти за то, что они сделали.

Если у меня и были сомнения,