Зов сердец - Джорджет Хейер

Не столько одежда, сколько манера ее носить говорила сама за себя. Впрочем, и без этого эрл мгновенно сообразил, что это не кто иной, как новый лакей его сводного брата. И почти сразу же слова Улверстона всплыли в его памяти. И в самом деле, грубые черты делали неотесанное лицо мистера Ликка на редкость неприятным: плоское, как блин, оно было украшено двумя крошечными, юркими глазками и носом, который, будучи сломан, по всей вероятности, еще в незапамятные времена, сейчас, являл собой весьма непрезентабельное зрелище. Коротко остриженные, с проседью волосы и зияющая в верхней челюсти брешь, обнаруживающая отсутствие парочки передних зубов, мало что могли добавить к его красоте, и даже улыбка, в те редкие случаи, когда он ощеривался, не делала его привлекательнее, потому как, хоть губы его и раздвигались, глаза при этом оставались мертвыми.

— А, — протянул эрл. — Вы, как я понимаю, новый человек мистера Мартина!

— Камердинер достопочтенного Мартина, — с ноткой упрека процедил мистер Ликк. — Временный! Поскольку в настоящее время нахожусь, так сказать, в отставке! — И добавил, вероятно вспомнив кем-то данные инструкции: — Милорд!

— Вижу, вы меня знаете!

— Говоря по правде, нет, — отозвался мистер Ликк. — Но остальные джент… то есть я хочу сказать, что уже имел возможность видеть других джентльменов, а именно достопочтенного мистера Фрэнта и милорда Улверстона. Так что, действуя методом исключения, я благодаря дедукции пришел к выводу, что не иначе как вы, ваша милость, и есть тот самый эрл.

— Какой именно эрл? — осведомился Жервез.

— Да тот самый, что главный на этой хавире.

— Главный здесь я, и как раз поэтому мне крайне любопытно знать, что за особые обстоятельства могли заставить камердинера моего брата бродить по лестнице, которая ведет только в кладовые да еще во дворик с фонтанами?

— Ходил за своими манатками, — охотно объяснил мистер Ликк. — Что, к слову сказать, не так-то и легко, как могут подумать те, кто никогда не заглядывал в этот самый замок! А я вам прямо скажу, в жизни никогда не видел хавиры, которую хотел бы с радостью разнести! Если бы мог, конечно. А между тем тут полно таких, кто в мгновение ока может излазить все углы, от чердака до сортира, быстрее, чем иной поставит тебе фонарь под глазом, ей-богу!

— Случайно попали сюда? — спросил эрл.

— А? — гаркнул мистер Ликк. — Да вы только гляньте на эти вертушки да стекляшки!

— На что, простите?!

— Вот я и говорю, — деликатно кашлянув в кулак, поправился мистер Ликк, — вы только взгляните на все эти двери да окошки, милорд! Да их любой сопляк откроет, а здесь никто и не почешется!

— И вы тоже смогли бы?

— Да плевое дело! — скромно заверил мистер Ликк. — Конечно, это совсем не значит, что я бы за это взялся!

— Да ведь вам и не нужно, не так ли? — поинтересовался Жервез, и на губах его заиграла лукавая улыбка. — Ведь вы и так уже внутри этой — как вы сказали? — хавиры.

Слегка сбитый с толку, мистер Ликк, однако, поспешил согласиться:

— Да и потом, все эти хавиры, где топчешься по кругу, вместо того чтобы дело делать, мне вообще не по вкусу, честно говоря!

— Да, думается мне, я уже понял, что именно вам по вкусу, — поддакнул эрл.

Мистер Ликк подозрительно покосился на него:

— Да, милорд, ваша правда! Джентльмен в услужении у джентльмена — это по мне!

— Но только на время! — напомнил ему эрл.

От необходимости отвечать на это замечание мистера Ликка избавило появление его нанимателя. Мартин, выскочив из-за угла, остановился как вкопанный при виде этой сцепы.

— Какого дьявола вы тут делаете, Ликк? — Он покосился на эрла, смущенно покраснел и неловко буркнул: — Рад видеть, что ты уже на ногах, Сент-Эр!

Эрл, от внимания которого не укрылся молниеносный кивок, заставивший мистера Ликка мгновенно испариться, дружелюбно улыбнулся:

— Спасибо, Мартин.

— Ты сможешь найти матушку в Итальянской гостиной! — сообщил Мартин.

— Еще раз спасибо. И был бы крайне признателен, если бы ты помог мне добраться туда!

На лице Мартина появилось ошеломленное выражение. Поколебавшись немного, он, однако, шагнул вперед, подхватил брата под руку и как можно естественнее произнес:

— Похоже, ты пока довольно-таки слаб, старина.

— Ах, нет. Но было бы неплохо, если бы все убедились, что мы с тобой в наилучших отношениях, — отозвался Жервез, опершись о его руку и увлекая брата за собой.

Рука Мартина под его ладонью будто окаменела.

— Учитывая, что все эти дни ты даже на порог меня не пускал…

— Ты должен быть более снисходителен к больному, — сказал эрл. — Ну, а теперь расскажи мне, умоляю, что за редкие качества ты нашел в этом твоем камердинере? Держу пари, они у него есть, иначе с чего бы ты его нанял, особенно если учесть его устрашающую внешность!

— А, ты о Ликке! — засмеялся Мартин. — Точь-в-точь Тео! Ну, должен тебя разочаровать — в этом нет никакой тайны! По правде говоря, во всем виноват Студли, который попросился навестить больного отца. Ты ведь знаешь, я не терплю в доме незнакомых людей!

— А, так ты с ним был знаком?

— Да нет, не то чтоб знаком. Он родной дядюшка Хиклинга — моего грума, ты его должен помнить! Конечно, я не намерен его оставлять, но пока Студли нет, сойдет. А самое главное — он держит в порядке мои сапоги!

Эрл, чьи гессенские ботинки, но своему обыкновению, сияли будто зеркало, вставил в глаз монокль и придирчиво оглядел высокие сапоги Мартина, потом одним легким движением дал моноклю упасть и вежливо заметил:

— Это, конечно, немаловажно. Э-э-э, и чем он их чистит, позволь узнать?

— Ваксой, наверное. А чем пользуется твой Турин?

— О, это мой маленький секрет, который я не намерен открывать никому!

— Шампанским, не так ли? — язвительно усмехнулся Мартин.

— Не исключено. Я бы не удивился, если бы узнал, что так оно и есть.

Они уже успели добраться до парадной лестницы. В это время Эбни, который только что вышел из Итальянской гостиной, заметил братьев и в некотором замешательстве уставился на них. Потом опомнился, отвесил вежливый поклон и воскликнул с чувством:

— Милорд! Позвольте сказать, как я счастлив, что ваша милость снова с нами!

— Благодарю, Эбни, весьма обязан. Скажите, ее милость в Итальянской гостиной?

— Да, конечно, милорд! — поспешно ответил Эбни, снова двинувшись к двери. — Сэр Томас и леди Болдервуд заехали справиться о здоровье вашей милости. Они сейчас наверху, с ее милостью.

Тонкие пальцы эрла теснее сжались на руке брата, и он двинулся к лестнице, явно собираясь подняться.