Испытание страстью - Сильвия Дэй

— А что я могу сделать? Она его жена. Я не имею на нее никаких прав и никаких рычагов воздействия.

— Но ведь там Джессика! А ее самым страшным кошмаром с детства был гнев мужчины.

— Какого черта…

— Хэдли увлекался рукоприкладством, — выплюнул Алистер и повернул лошадь. — Он наказывал девочек таким манером, сколько ему было угодно, и наказывал жестоко.

Майкл почувствовал, как его желудок свела судорога.

— Господи!

Алистер пустил своего мерина в галоп и помчался вперед по оживленным улицам, низко пригибаясь к луке седла и невзирая ни на что. Майкл следовал за ним по пятам.

Джессика смотрела, как Регмонт заносит руку для удара, и уже приготовилась к нему, но не отступила.

Но прежде чем он успел его нанести, послышался оглушительный грохот. Она обернулась на шум, изумленная и недоумевающая, а глаза Регмонта выкатились на лоб. И тут он свалился на пол бесформенной и бесчувственной кучей.

Испуганная Джессика качнулась назад и увидела, что на голове его сквозь светлые волосы проступает кровь, поблескивая в свете свечи. Грохот привлек внимание Джессики к камину и кочерге, которая выпала из ослабевших рук Эстер и упала на пол.

— Джесс…

Она подняла глаза на сестру. Эстер согнулась пополам от боли. На ногах ее была кровь, стекавшая от бедер, и у ее ног уже образовалась лужица. Нет…

Послышались тяжелые шаги.

— Джессика!

Она откликнулась на зов, перепрыгнула через бесчувственное тело Регмонта и оказалась рядом с Эстер. Джессика успела подхватить сестру, когда у той подогнулись колени, и они обе свалились на пол.

— Он мертв? — спросила Джессика, меряя шагами гостиную на первом этаже.

Ахерон, тихонько подвывая, распростерся под столом.

— Нет. — Алистер подошел к ней со стаканом бренди: — Вот. Выпей.

Она с жадностью смотрела на янтарную жидкость, отчаянно желая забвения, которое, несомненно, пришло бы. В горле у нее пересохло, руки дрожали. Она знала, что все это пройдет даже от крошечного глоточка спиртного, и все же нашла в себе силы покачать головой. Она оставила прошлое позади. И решила, что после сегодняшнего вечера не вернется к нему никогда.

Джессика обвела комнату взглядом. Веселая обстановка, солнечно-желтые обои и драпировки казались абсурдными, принимая во внимание ситуацию, в которой она оказалась.

— Она чуть не вышибла ему мозги кочергой, — пробормотала Джессика, все еще пытаясь осознать случившееся и собственную слепоту к явным признаком насилия со стороны Регмонта.

— Хорошо, — одобрил Майкл с яростью.

Алистер одним глотком осушил стакан бренди и подошел к Джессике сзади. Он обнял ее за плечи и принялся их массировать своими большими руками, стараясь избавить ее от мучительного напряжения в мышцах.

— Сначала доктор посмотрит твою сестру, а потом наложит швы Регмонту.

Сердце Джессики сжалось.

— Она и раньше была угнетена, а после того как потеряла ребенка…

Майкл схватил со стола стакан с бренди и опрокинул в рот его содержимое. Его волосы были в ужасном состоянии после того, как он много раз ерошил их пальцами, а в темных глазах оставалось выражение затравленности.

Наконец-то Джессика заметила, какую любовь он питает к ее сестре. Ее грызло чувство вины, едкое, как кислота. Эта она устроила брак Эстер и Регмонта, в то время как рядом все время был человек, достойный ее.

Она бросила взгляд через плечо на Алистера:

— После того как мы поженимся, мне бы хотелось, чтобы Эстер оставалась с нами так долго, как это потребуется. Не думаю, что ей следует оставаться в этом доме дольше, чем будет совершенно необходимо.

— Конечно.

Его красивые глаза были полны любви и сочувствия.

Джессика вдыхала его запах, впитывала успокоительный аромат сандалового дерева и мускуса и едва заметный, но воодушевляющий запах вербены. Она прикрыла его руки своими, испытывая к нему бесконечную благодарность. Алистер оказался для нее спасительным якорем в этом хаосе и давал ей силы, которые требовались для того, чтобы поддерживать Эстер.

— А пока что, — сказал Майкл, — вы обе поживите со мной. Ты жила в этом доме дольше, чем я, Джессика, и слуги хорошо знают, что тебе надо. Да и Эстер это тоже знакомо. К тому же моя мать будет рядом. Она может оказаться бесконечно полезной.

Тишину нарушил пистолетный выстрел, а за ним последовал душераздирающий крик.

Желудок Джессики сжала судорога. Она бросилась к лестнице, прежде чем поняла, в чем дело. Майкл обогнал ее на первой лестничной площадке, а Алистер схватил ее за руку, прежде чем она достигла комнаты Эстер.

В галерее стоял мрачный доктор Лайонз. Он указал на дверь Эстер:

— Его сиятельство вошел и накинул щеколду.

По другую сторону двери все еще кричала Эстер.

От ужаса колени Джессики подогнулись, и Алистеру пришлось ее поддержать.

Майкл схватился за дверную ручку и плечом пытался вышибить дверь. Дверная рама издала треск, но замок не поддавался.

Доктор заговорил быстро и нервно, повышая голос при каждом слове:

— Он был без сознания в своей комнате, когда я начал накладывать швы. Потом очнулся, впал в ярость… спросил про леди Регмонт. Я попросил его понизить голос и успокоиться. Объяснил, что его жена отдыхает после того, как потеряла младенца. Он пришел в бешенство… выбежал из комнаты. Я пытался последовать за ним, но…

Майкл снова нажал на дверь. Дверной косяк затрещал, но не уступил. Алистер присоединился к Майклу. Они дружно навалились на дверь, и она распахнулась с ужасающим треском. Мужчины ворвались в комнату. Доктор следовал за ними. Джессика попыталась войти, но Алистер легко повернул ее спиной к двери, обнял за талию и вытеснил в галерею.

— Не ходи туда! — приказал он.

— Эстер! — закричала Джессика, пытаясь заглянуть ему через плечо.

Он прижал к себе трепещущую женщину и не выпускал из объятий.

— Это был Регмонт.

Когда смысл сказанного и возможные последствия этого дошли до Джессики, она почувствовала, как у нее похолодели руки и ноги.

— Господи! Эстер!

Эстер свернулась калачиком возле Джессики и крепко держалась за нее. Она была закутана в покрывало, но все еще не могла согреться.

Джесс гладила ее по голове и шептала ей на ухо слова утешения. Сейчас будто повторялось их детство, и Джессика давала сестре чувство безопасности и любовь, которые могла дать она одна.

Эстер испытывала боль во всем теле. Эта боль проникла в нее глубоко, до самых костей, и высосала из нее все силы. Она потеряла ребенка. Как и мужа. И сейчас чувствовала себя мертвой. Ее удивило то, что дыхание все еще вырывается из ее губ. Ей казалось, что подобные признаки жизни были за пределами ее существа.