Статистике вопреки - Алиса Евстигнеева

Лёша попытался поймать меня за руку, но я успела скатиться с постели и отскочить в сторону.

— Ты сейчас всё это серьёзно?! — зашипел он на меня, подбоченившись и стоя по ту сторону от кровати. — То есть я не знал про собственных детей, потому что ты подумала, что мне не до тебя было?

— А что, не так? — надулась я. — У тебя была своя жизнь! И мы своим появлением вряд ли бы в неё вписались. А мои дети не заслуживают того, чтобы быть для кого-то помехой!

— Наши! Наши дети, — ещё сильнее завёлся он. — Откуда это вообще всё взялось в твоей голове?!

Упрямо поджала губы, задрав нос повыше. Вот пусть думает, что хочет, но моих исповедей на один вечер хватит с лихвой.

Орлов с укоризной глянул и сделал шаг в мою сторону. А я уже прижалась поближе к стенке, готовая в случае чего рвануть через кровать: если проскочить, то можно скрыться у Жени в комнате, там меня пытать уж точно никто не будет.

Мы с ним ещё немного поизображали маятники, дёргаясь то вправо, то влево, ну хоть без подушек на этот раз обошлось, и то спасибо. За всеми эти разборками мы пропустили тот момент, когда в спальне нарисовалась Таисия, с любопытством наблюдающая за тем, как оба родителя впали в детство.

— А что это вы тут делаете? — завела она любимую шарманку.

Лёшка, не привыкший к внезапным появлениям детей, тут же вытянулся по струнке, как если бы нас застукали на чём-то неприличном.

— Разговариваем, — отозвалась я, борясь с желанием прикрыть глаза ладонью.

— А почему вокруг кровати прыгаете? — прищурился Тайсон.

— Разминаемся, — буркнула первое, что пришло в голову. — Тась, ты чего-то хотела?

— Хотела, да. Вы время видели, а? Уже почти десять, в этом доме кто-нибудь ребёнка спать укладывать собирается?

Мы с Алексеем синхронно повернулись в сторону настенных часов, которые показывали начало десятого. Таисия, как всегда, преувеличивала, впрочем, мне это было только на руку.

— Тебя сейчас Лё… папа уложит, — с вызовом глянула на Орлова, который, кажется, был только рад открывшейся возможности.

— Да, Тась, я сейчас… приду.

Дочь довольно заулыбалась и скрылась за дверью, оставив нас наедине.

— Мы не договорили, — направив на меня палец, словно беря на прицел, отчеканил Лёха. — Ты мне всё расскажешь.

— Обязательно, — фыркнула я.

Он ещё постоял какое-то время, ожидая подвоха, но не найдя последнего, отправился воевать с младшей дочерью.

Я же выдохнула с облегчением: все эти признания лишь бередили душу, пробуждая ненужные воспоминания, без которых  и так всё было слишком путанно.

 ***

В коридоре было тихо, лишь из детской доносился приглушённый Таськин голос, о чём-то с упоением вещавший Орлову. Невольно улыбнулась — Лёха ещё не догадывался, на что я его подписала. Требования дочери уложить её спать всегда означали лишь одно: желание пообщаться, что могло занимать и час, и два, а то и все три. И уложить её прежде, чем иссякнет детский запас разговорчивости, было практически невозможно. Хотел общения с детьми? Вот и получай.

Я же поскреблась в комнату к Жене, которая смотрела какой-то сериал на экране ноутбука.

— Ты как? — почти хором спросили мы друг у друга и тут же заулыбались.

Прошла в комнату и села на диван рядом с ней.

— Я первая, — поставил меня перед фактом ребёнок.

Пожала плечами:

— Вроде бы ещё держусь…

— Ты сильная, — заметила она, поставив своё кино на паузу. — Но, по-моему, тебе нужна аллотерапия.

Мне только и оставалось, что покачать головой, поражаясь тому, когда моя маленькая девочка умудрилась так повзрослеть.

— Я подумаю.

— Подумай-подумай, она там уже, бедная, наверное, вся извелась.

Женя была права, сегодня в обед Алка попыталась закидать меня в мессенджерах кучей вопросов, половину из которых я была просто ещё не готова обсуждать. Пришлось оправдываться желанием обсудить всё при личной встрече. Ощутив лёгкий укол совести, я всё-таки пообещала себе на неделе встретиться с подругой.

— А что насчёт тебя?

— Я? — удивилась дочь. — У меня всё хорошо.

— Как ты справляешься с новостями?

Она задумалась и пожала плечами.

— Мне-то что. Мне скоро восемнадцать… — Женя пыталась демонстрировать максимальное безразличие.

— И что?

— Ну, не знаю. Вдруг я от вас решу уехать. Или ещё что. И вообще, это тебе с ним… жить и детей рожать.

Я невольно покраснела. Мне всё ещё было тяжело принять мысль о третьей беременности, а уж тем более говорить об этом так легко, как это делали другие.

— Он всё-таки твой папа, — напомнила я ей.

— О котором я чьими-то стараниями узнала четырнадцать лет спустя, — не удержалась она от шпильки, до конца не простив мне моё молчание.

— Жень, так было действительно лучше.

— Кому?

— Всем.

— Откуда ты знаешь? Только не говори, что результаты статанализа…

— Нет, — поспешила я её успокоить, но тут же осеклась, виновато пояснив. — Хотя я пыталась… но данных для анализа мало было.