Рыцарь - Джуд Деверо

– Ой-ой! – взвыла Дуглесс, потому что одна из женщин с силой дернула ее за волосы.

– Ты, видно, ведьма, да? – спросила ее та, что стояла рядом с нею.

Внезапно Дуглесс почувствовала страх: одно дело, находясь в двадцатом столетии, смеяться над мужчиной, который называет тебя ведьмой, но совсем другое – пребывать в шестнадцатом веке, когда людей, уличенных в ведовстве, просто сжигали на кострах!

– Ну, разумеется, никакая я не ведьма! – ответила Дуглесс, отступая, но за спиной у нее оказалась еще женщина. Потянув Дуглесс за рукав, она вскричала:

– На ней одежды ведьмы!

– Нет-нет, конечно же, это не так! – взволнованно забормотала Дуглесс. – Просто… просто я… я живу в другой деревне, вот и все! А на следующий год вы все станете носить то же самое! – Она не могла двинуться ни вперед, ни назад, так как женщины окружили ее и загородили дорогу. Ну же, Дуглесс, – мысленно приказала она самой себе, – давай, шевели мозгами, а не то нынче же вечером вполне можешь превратиться в этакий прожаренный кусок барбекю! Не спуская с женщин глаз, она сунула руку в сумку и принялась рыться в ней, словно разыскивая что-то, а что – и сама не знала. Тут пальцы ее нащупали коробок со спичками, который она случайно прихватила в одной из гостиниц.

Вытащив из сумки коробок, она извлекла из него спичку и зажгла. Женщины, открыв от изумления рты, отшатнулись от иге.

– Всем – в дом! – распорядилась Дуглесс, держа горящую спичку в вытянутой руке. – Ну-ка, сейчас же в дом!

Женщины стали пятиться и столпились в дверях хижины, как раз в этот момент спичка догорела, обжигая пальцы Дуглесс. Выронив ее, Дуглесс кинулась бежать.

Оставив позади зловонные хижины и изрытую рытвинами | дорогу, Дуглесс помчалась к ближайшему лесу и бежала, пока совсем не задохнулась. В полном изнеможении она плюхнулась прямо на землю и прислонилась к дереву.

Стало быть, когда она потеряла сознание в церкви, то в себя пришла уже в шестнадцатом веке! Теперь она здесь и снова одна: Николас ее не узнает! – одна в той эпохе, когда еще не успели изобрести мыло или хотя бы, научиться им пользоваться! И все здешние люди, по-видимому, считают ее исчадием ада!

– Как же мне сообщить Николасу обо всем, что ему необходимо узнать, если я даже увидеть его не могу? – прошептала Дуглесс.

Тут на нее упали холодные капли дождя, и, достав из сумки зонтик, Дуглесс раскрыла его над собой. Именно в этот момент она впервые внимательно оглядела свою потрепанную от времени, старую дорожную сумку с колесиками. Сумка эта верно служила ей многие годы и путешествовала вместе с Дуглесс, куда бы та ни направлялась. Постепенно Дуглесс наполнила ее всем, что может пригодиться путешествующему человеку: там были и тюбики с косметикой, и лекарства, и туалетные принадлежности, и комплект всего необходимого для шитья, и даже набор приспособлений для делопроизводства, и журналы, и ночнушка, и пакетики с арахисом, полученные во время перелета в самолете, и фломастеры, полно всякой всячины, не говоря уж о вещах, хранившихся на самом дне!

И, ощущая сумку как бы единственным своим другом, она подтянула ее поближе к себе и прикрыла зонтом. Ну же, Дуглесс, давай, думай! – приказала она себе. Значит, она должна сообщить Николасу о том, что ему необходимо знать, а потом надо будет уматывать обратно, в свою собственную эпоху! Она уже и сейчас может твердо заявить, что не имеет ни малейшего желания оставаться в этой отсталой стране, где люди грязны и невежественны! Даже за столь короткое время пребывания здесь она успела истосковаться по душу и электроодеялам!

Дождь припустил пуще, и она сжалась в комок под зонтом. Земля под нею постепенно промокала, и она решила сесть на один из журналов, но передумала: кто знает, вполне может статься, что ей придется торговать этими журналами, чтобы иметь средства на жизнь!

Опустив голову на колени, она прошептала:

– Николас, ну где же ты?!

Она вспомнила вечер первого дня, когда они повстречались и когда она рыдала в сарайчике для хранения сельскохозяйственных орудий. Николас тогда пришел к ней и сказал, что услышал, как она «призывает» его! Если это сработало тот вечер, может, подействует и сейчас?!

Не поднимая головы от колен, она сконцентрировала все внимание на Николасе, умоляя его вернуться. Сначала она представила его себе верхом на лошади – как он подъедет к ней, – а потом принялась вспоминать о часах, проведенных с ним. С улыбкой она вспоминала об обеде – выбор блюд она осуществляла сама! – который хозяйка гостиницы приготовила для них с Николасом: вареная кукуруза в початках, плоды авокадо, барбекю на ребрышках, а на десерт – сок манго! Николас тогда радовался и смеялся, как младенец. И она стала вспоминать мелодию, которую он наигрывал потом на фортепьяно, и то, как он наслаждался чтением книг и какие критические замечания отпускал по поводу современной моды!

– Приди же ко мне, Николас! – прошептала она. – Ну, приди же ко мне!

Сумерки сгустились, и дождь продолжал идти – тяжелый, холодный дождь, – когда вдруг появился Николас на своем огромном вороном жеребце.

Улыбаясь, она сказала:

– Я знала, что ты придешь!

Но он и не думал улыбаться, а наоборот, глядел на нее с раздражением.

– Вас желает видеть леди Маргарет! – сообщил он.

– Твоя мать?! – воскликнула Дуглесс. – Так твоя мать желает видеть меня?! – Из-за шума дождя она не была вполне уверена, но ей показалось, что в какое-то мгновение Николас растерялся, услыхав ее слова. – Ну, хорошо! – сказала она и, встав, подала ему свой зонтик, а потом протянула руку, чтобы он помог ей сесть рядом с ним на лошадь.

Однако, к ее изумлению, он, забрав у нее зонтик, стал с интересом изучать, как он работает, а потом раскрыл его над своей головой и поехал с ним прочь, оставив Дуглесс стоять в лесу, под струями дождя, которые буквально обрушивались теперь на нее!

– Из всех возможных… – начала было она и умолкла: а может, предполагается, что в то время, как он едет верхом, она должна следовать за ним пешком?!

Она отступила назад, под свое дерево, где было еще сравнительно сухо. Через непродолжительное время Николас вернулся, и зонт был все так же развернут у него над головой.

– Вам следует отправиться со мной! – сказал он.

– По-твоему, я должна тащиться пешком, что ли?! – заорали она. – Ты, значит, будешь ехать верхом, а я, видимо, должна переться по грязи и болотам за тобою следом, а ты еще и зонтик у меня отобрал! Это означали твои слова?! Да?!

Похоже, испытывая некоторое, правда непродолжительное, замешательство, Николас отозвался:

– Никогда не слышал более странных речей, чем эти!

– Они не более странные, чем твои давным-давно устаревшие представления! – сердито воскликнула Дуглесс. – Вот что, Николас: я замерзла, голодна и на мне не останется сухого места! Давай, помоги мне сесть на твою лошадь и поедем повидаться с твоей матушкой!