Маски. Иллюзия превращений - Алена Медведева

– Не смей! – взбешенно вскрикнула в ответ, до глубины души задетая таким необоснованным обвинением.

Мне в Орино не нравилось многое, очень многое. Но только на том основании, что он отличается от нас, исповедует жизненные принципы и цели своей цивилизации, нельзя считать его чудовищем. Он просто другой. И землянин не менее жесток и безобразен в своей закостенелой необоснованной ненависти. Возможно, Денис прав в том, что у наших отношений нет перспективы опять же из-за разницы в наших жизненных мировоззрениях, но предрекать мне физическое уничтожение от руки Орино?.. И да, я могу не знать мотивов в самом деле весьма странного отношения ко мне верлианца, могу не понимать их культуру, но… я чувствую сердцем, душой понимаю, что по отношению ко мне у Орино нет дурных намерений. Где-то глубоко в душе я всегда знала, что дорога ему, небезразлична. Вопреки всему… Пусть я сама себе в этом всегда боялась признаться. Но… иначе я бы не дала нашим отношениям второго шанса, без этой глубинной истины моей души я бы ушла безвозвратно. Нашла бы способ. Я верила в Орино, в то, что он разберется в себе, поймет то, что, возможно, пока и сам осознать не может. И сейчас призналась себе в этом.

Я не боялась верлианца. Может быть, не доверяла ему слепо, но не боялась, инстинктивно чувствуя, что он мой, а я – его. Но как объяснить свои чувства и ощущения постороннему человеку? Когда между нами с Орино столько всего намешано, что самим бы разобраться, научиться понимать друг друга.

– Ты не прав в главном, – выдержав паузу и успокоившись, тихо сказала. – Верлианцы не враги нам. Если бы они пожелали, нас бы уже давно не существовало. И Орино… ты не знаешь, о чем судишь. Не могу объяснить тебе всего. Он из другого мира, он не похож на нас, и поэтому… внушает тебе страх.

– Страх?! – Денис даже истерично всхлипнул. – Нет, не страх! Он ушел, и ты поймешь почему. Я просто ненавижу их всех. За то, что лишили дома, живого мира, планеты, тебя…

– Меня? – Бросив на парня возмущенный взгляд, возразила: – Вот не надо таких упреков – они надуманны. И чем больше слушаю тебя, тем больше убеждаюсь, что ни я, ни Гриша, ни любой другой человек для тебя не важны. Ты зациклился на идее возмездия, стал фанатом, убежденным, что верлианцы – причина наших бед. А какова роль землян в нынешнем жалком существовании? С нас ты ответственность за все снимаешь. Верлианцы – наше спасение, а не бич! Уясни же это.

Устало хлопнув по колену, Денис покачал головой и вздохнул.

– Это безнадежно, – в пустоту пробормотал он и, вновь встретившись со мной глазами, сурово спросил: – Ты сказала, что… он разрешит вчерашний конфликт. Как? Извинится или… по своей привычке просто лишит нас всех памяти о случившемся?

Поежившись, призналась:

– Второе. – Меня и саму коробило из-за этого, но ради блага друзей… может быть, разок…

– И ты уже воспринимаешь это как допустимую меру? Какая мелочь – лишить нас памяти о нескольких часах жизни. Но стоит только начать… Где заканчивается свобода, наши права? – Денис не сводил с меня взгляда. – Регина, ты слепа, слепа и подчинена ему. Ты – рабыня. – Резко склонившись ко мне, попросил: – Позволь, я проверю? Вот уверен, что в твоем сознании есть блоки, установленные им. Ты же не можешь настолько не видеть очевидного.

Отшатнувшись на спинку сиденья, в ужасе замотала головой:

– Не смей меня трогать!

– Хорошо, – как-то бессильно произнес Денис. – И знаешь, да! Да, я ненавижу его больше, чем симпатизирую тебе. И я на все бы пошел, чтобы навредить ему, заставить страдать…

– Ты отвратителен! – Я дернула ручку аэроавто, намереваясь выйти. – Полагаю, этот наш разговор должен стать последним! Мы вряд ли сможем искренне считать себя друзьями.

– Стой! – Вскрик прозвучал исступленно. Дверцы оказались заблокированными. – Ты не веришь моим словам, но собственным глазам ты не сможешь не поверить!

И машина взлетела, вливаясь в поток транспорта.