В вихре страсти - Кристи Келли

Энтони сходил с ума от бессилия и отчаяния. Виктории становилось все хуже и хуже. На четвертые сутки жар усилился. Она бредила. Энтони прислушивался к ее бессвязным отрывочным словам. Он понимал далеко не все. Однако, похоже, миссис Перкинс отличалась крутым нравом, особенно когда Виктория возвращалась домой с пустыми руками.

Он различил имя своей матери, и у него потеплело на сердце. По крайней мере, у нее Виктория жила в тепле и не голодала.

В комнате появилась Софи и, взглянув на Викторию, прикусила губу:

— Ей не стало лучше?

— Нет, — отчужденно ответил он. Сестра обещала ему, что лечение поможет. Но за последние дни Виктории нисколько не полегчало, к тому же она практически ничего не ела.

— Она пила бульон?

— Мэгги пыталась накормить ее. — Он на мгновение закрыл глаза. — Софи, она и раньше была слишком худой, а теперь…

— Она наберет вес, когда выздоровеет. — Софи не дала ему произнести те слова, которые готовы были сорваться с его языка. — Энтони, даже не думай об этом. Она выживет.

Боже, только бы сестра оказалась права!

— Ты не возражаешь, если я отлучусь на несколько минут? Мне нужно почитать травник — может быть, найду еще какое-нибудь средство. Я буду рядом, просто спущусь вниз.

— Иди, — неохотно согласился он.

Когда детей укладывали спать, в доме воцарялась зловещая тишина, поэтому Энтони просил Софи оставаться здесь на ночь.

Софи вышла из комнаты, а Виктория снова начала бредить. На сей раз, он услышал свое имя.

— Сомертон, — прошептала она, — больше тайн, больше лжи.

— Тсс, Виктория. — Энтони наклонился к ней и сменил влажную салфетку у нее на лбу.

— Я не должна его любить, — пробормотала она. — Это неправильно.

Глаза Энтони наполнились слезами.

— Нет, Виктория, это правильно.

— Я плохая. Лгунья. Воровка.

— Для меня это не имеет никакого значения. — Он поднес ее руку к своим губам и поцеловал. Раз, другой… Ее ладонь была еще горячее, чем прежде. Энтони потрогал лоб Виктории и вздрогнул. — Софи! — крикнул он.

Она быстро взбежала наверх:

— Что случилось?

— Жар усилился.

— Лед, — пробормотала Софи. — Нужно обложить ее льдом.

Софи уже говорила, что, возможно, придется прибегнуть к такому средству. Но никто не знал, принесет ли пользу столь радикальный метод. Поэтому до сих пор Энтони не желал рисковать.

— Мэгги, — громко позвал он.

— Да, милорд.

— Иди к леди Уайтли и скажи ей, что нам нужен весь лед, какой у нее есть.

Мэгги побледнела:

— Да, милорд.

— Я принесу простыни. — Софи замялась: — Энтони, я не уверена, подействует ли это.

— Я понимаю. Неси простыни.

Виктория заметалась в постели и снова начала бредить. Энтони стоял у кровати и смотрел на девушку, которую любил больше всего на свете.

— Ты не умрешь! — приказал он. Она тихо застонала.

— Виктория, ты слышишь меня? Ты не умрешь. — Он крепко стиснул ее горячую ладонь и прошептал: — Я просто не вынесу этого.

Через несколько минут в комнату вернулась Софи, а потом пришла Мэгги и привела с собой леди Уайтли. Софи накрыла Викторию простыней и обложила колотым льдом.

— Сколько нужно ждать? — спросил Энтони у сестры.

— Пять — десять минут.

Софи принялась шагать из угла в угол. Энтони каждую минуту прикладывал ладонь ко лбу Виктории в надежде, что лихорадка пойдет на убыль. Через десять минут они убрали простыню со льдом. Виктория вся дрожала и тихо стонала.

— Я не могу сказать, помогло ли это, — призналась Софи. У нее тряслись руки, глаза блестели от слез. — Я испробовала все известные мне способы лечения. Простите.

Энтони зажмурился от невыносимой боли. Рассчитывать больше не на что. Женщины тихо вышли из комнаты, словно чувствуя его потребность остаться наедине с Викторией. Он в изнеможении опустился в кресло и спустя час прикрыл глаза. «Боже, не дай ей уйти, пока он несколько минут поспит…»

Виктория медленно открыла глаза. Тусклый огонек одинокой свечи и мерцающее в камине пламя едва скрадывали мрак. Ее пересохшие губы растрескались, когда она улыбнулась, увидев спящего в кресле Сомертона.

Она очень смутно представляла себе, что происходило вокруг нее последние несколько дней. Здесь были Сомертон, Софи… и леди Уайтли. Виктория сдвинула брови, попробовала слегка пошевелить левой рукой и вскрикнула от боли.

— Виктория? — Сомертон проснулся и посмотрел на нее. — Ты опять бредишь?

— По-моему, нет. — Собственный голос показался ей непривычно резким. Она попробовала снова улыбнуться, но болезненные трещины на губах сильно осложняли дело.

Энтони потрогал ее лоб и просиял:

— Жар спал.

— Я долго здесь нахожусь? Сколько дней прошло?

— Пять очень долгих дней.

— И ты все время был тут? Энтони наклонился и взял ее за руку.

— Почти. Несколько раз я отлучался, чтобы поспать в постели Мэгги.

— Как только меня подстрелили, ты отправился в постель другой женщины? — пошутила она, не давая лопнувшим губам растянуться в улыбке.

— Ты знаешь, что я распутник, — со смехом ответил Энтони и, склонившись ниже, добавил: — Но все же не до такой степени.

— Спасибо, — прошептала Виктория.

— За что?

— Ты спас меня. Привез домой. — Она проглотила слезы. — И ухаживал за мной.

— Все произошло по моей вине. — Он поднес ее руку к губам. — Я не должен был предлагать тебе деньги, чтобы ты поехала со мной. Я знал, что ты нуждаешься в деньгах, ведь иначе ты не стала бы залезать в чужой карман на приеме у Эвис.

— Мне было так стыдно.

Он улыбнулся, уткнувшись в ее ладонь:

— К тому же тебе не удалось заложить ожерелье.

— Да.

— Виктория. — Он запнулся. — Харди и Молдон сделали с тобой что-нибудь еще?

Она заметила, насколько он встревожен, и сжала его руку:

— Нет. Но если бы ты не приехал… — Она даже думать не могла о том, что они сотворили бы с ней.