Думая о тебе - Джил Мансел

Повернули ли они тогда около паба «Старый ворон» или ехали прямо? Когда они миновали заправочную станцию, они взяли налево? О Господи, это безнадежно! Так она всю ночь будет ездить кругами.

Потребовалось еще сорок минут, прежде чем Джинни повернула на улицу, которая смутно напоминала ту, что она ищет. Да, это здесь. И еще одно она помнила — маленький садик перед домом и яркую голубую дверь. Замедлив ход, она проезжала мимо домов… коричневые двери, красные, белые, зеленые…

Вот наконец и та, что она искала…

Дома ли Дэви?

Если дома, не закроет ли он дверь, увидев ее?

И что скажет ей Джем, когда узнает, что она сделала?

А-а, все равно. Отступать поздно. Финн дал ей выходной, и она поехала сюда. Будет глупо вернуться домой ни с чем.

Дверь открыла женщина, которая явно была недовольна тем, что ее побеспокоили. Взглянув на свои часы, затем на Джинни, она неприветливо спросила:

— Да?

— Здравствуйте. Дэви дома?

— Нет. Его нет. Вы журналистка?

Джинни порывисто вздохнула.

— Нет. Я мать Джем Холланд.

— О, слава Богу! Входите. Дэви на радио.

Нет, мать Дэви вовсе не была рада ее приходу, подумала Джинни, когда хозяйка провела ее в дом, но она была рада, что это не помешает ей послушать интервью ее сына.

И кто может обвинить ее? Она сделала бы то же самое. Вместе они устроились на кухне и молча слушали старый приемник, стоявший на кухонном столе. Через пятнадцать минут передача закончилась.

— Ой, простите меня. Я Рона, — представилась мать Дэви. — Дэви никогда не выступал по радио. — Справившись с эмоциями, она вытерла глаза платком. — Этот ведущий чуть-чуть подсмеивался над ним, вам не кажется?

Джинни сразу поняла, что она имеет в виду. Начав с того, что ее Дэви — настоящий герой, в конце интервью ведущий не без ехидства сказал:

— Как я догадываюсь, вы все еще живете со своей матушкой? Лично мне это кажется весьма странным. Это не отдаляет вас от других студентов?

Дэви, конечно, все отрицал, но не убедил журналиста.

— Вы должны признать, что это необычная ситуация. Большинство молодых людей, поступивших в университет, не могут дождаться, когда обретут независимость. Неужели ваша мать не хотела, чтобы вы уехали? Возможно, даже оказывала на вас давление. Или это ваше собственное решение? Признайтесь, в душе вы немножко маменькин сынок?

Сейчас, когда радио было выключено, Джинни поняла, что нужно сказать. Она пожала плечами:

— Если говорить откровенно, он действительно немножко подсмеивался над Дэви. Но кого интересует его мнение? Если Дэви хочет жить дома, это его выбор.

Рона молча кивнула, обдумывая что-то. Затем подняла глаза на Джинни.

— Это вы подвозили как-то Дэви из Клифтона? Он говорил, что вы живете в Корнуолле. И вот вы приехали… Чтобы навестить дочь?

— Нет. Джем сейчас дома в Корнуолле. Она ушла из университета из-за своего ужасного бойфренда.

— Руперта? — Рона покачала головой. — Я слышала о нем.

— Джем восемнадцать. Она сделала большую ошибку. И сейчас расплачивается за нее, — вздохнула Джинни. — Она бросила университет, вернулась домой и живет со мной.

— Как прекрасно! Но кажется, вам не нравится? Вы не рады, что она вернулась?

Рона явно не понимала. Джинни вздохнула и покрутила браслет на запястье.

— Конечно, я рада, но я хочу добра для Джем, а не для себя.

— О Боже! — сказала Рона. — Я не подумала об этом.

Они замолчали. Наконец Рона заговорила снова:

— Пять лет назад у меня было кровоизлияние в мозг. Это произошло в магазине.

— Да? — Джинни была удивлена. — Я ничего не знала.

— Нет? Я так и думала. Дэви всегда считал, что никого не касается, почему он предпочел остаться дома. Но причина в этом, и, надо сказать, мне повезло. Я встала на ноги. — Рона похлопала по левой ноге. — Правда, немножко хромаю. Я боюсь, что это может случиться снова и никого не окажется рядом, чтобы помочь мне. И когда иду в магазин, то тоже боюсь. Вот почему Дэви и Люси встали в эту очередь к Маркусу Макбрайду. Могла ли я это сделать сама?

— Конечно, нет! — воскликнула Джинни. — И пожалуйста, не вините себя, — продолжала она, увидев, что глаза Роны наполнились слезами. — Вы не должны винить себя за то, что случилось с Дэви.

— Я не виню. — Рона полезла в карман за платком. — Нет, виню, но дело не в этом. Я люблю, когда Дэви дома со мной, но это несправедливо по отношению к нему, не так ли? Я не инвалид, а он молодой человек, у него должна быть своя жизнь.

Джинни кивнула.

— Но я еще не готова к этому. — Рона проглотила слезы. — Хотя скоро отпущу его. Придет время, и он будет свободен.

— Но это не значит, что он перестанет любить вас, — сказала Джинни.

Рона улыбнулась сквозь слезы:

— Надеюсь, что нет.

Дэви пришел домой через пятнадцать минут.

— Ты говорил замечательно! — воскликнула Рона, обнимая сына. — Я горжусь тобой! — Она продолжала что-то тихо говорить ему, а потом отправила на кухню, где его встретила Джинни.

— Привет, Дэви!

— Здравствуйте, миссис Холланд.

«Миссис Холланд». Как вежливо!

— Ты выглядишь… замечательно.

Он потрепал свой ежик.

— Люси заставила меня постричься.

— Тебе идет.

— Спасибо. — Он помолчал. — Как Джем? У нее все в порядке?

Простит ли Джем ее вмешательство?

— Нет. — Джинни покачала головой. Комок застрял в горле, мешая говорить. — Нет, Дэви. Все плохо.

— Ничего подходящего? — спросил Дэви.

— Катастрофа. — Люси сбросила розовый жакет и поставила на пол пару бумажных пакетов. Прочитав объявление в «Ивнинг пост» о том, что трое молодых и веселых людей приглашают четвертого в снимаемую квартиру в Редленде, она поехала туда и вот только что вернулась. — Просто какой-то кошмар. Вредно для здоровья, комната размером с собачью конуру и вся пропахла грязными носками. Два длинноволосых студента-психолога и бородатый преподаватель географии в сандалиях на босу ногу. — Она поморщилась. — Да, и не разрешается никакая музыка. Видите ли, музыка отвлекает их от занятий.

— Они уверены, что хотят кого-то еще? — спросил Дэви с тайным облегчением.

— Ты шутишь? Они думают, что они такие веселые! У них есть воображаемый котенок. И они шутят друг с другом, подкладывая пластиковые кошачьи какашки в тарелку соседа. Просто обхохочешься! Ладно, снимай футболку.

Брови Дэви поползли наверх.