Украденные ночи - Виктория Холт

— Это очень странно, — покачала я головой. — Это наводит меня на мысль, что он знал этих людей.

Сет помрачнел.

— Клития была в ожерелье на балу. Что, если кто-то из гостей…

— Хранить такие ценности дома небезопасно.

— Дело в том, что жемчуг любит, чтобы его носили. В противном случае он разрушается. Клития была вынуждена изредка надевать это ожерелье.

— Я впервые об этом услышала, когда мама показала мне свой портрет, на котором она была изображена в этом ожерелье.

— Как бы то ни было, но истории ожерелья Ашингтонов пришел конец, — пожал плечами Сет.

— Возможно, его еще найдут.

— Все может быть. Клития права, — сменил он тему, — когда просит ни о чем не расспрашивать Ральфа. Будет лучше, если он как можно скорее забудет об этом происшествии.

Я не спорила. Ребенку с таким развитым воображением события минувшей ночи вполне могли показаться самыми заурядными.

— Я рад, что ты здесь, — продолжал Сет. — Она к тебе очень привязалась. Она всегда мечтала с тобой познакомиться, и когда ты и в самом деле приехала, она сразу же тебя полюбила. Побудь с ней немного, Сэйра. Она пережила гораздо более серьезное потрясение, чем мы можем себе предположить. Дело не только в ребенке, но и в ожерелье тоже. Рано или поздно она начнет осознавать, что натворила. Это не может не отразиться на ее психике.

— Но ведь она все равно никогда не смогла бы его продать.

— Ну и что? Однажды твой отец взял займ под залог этого ожерелья. Он говорил, что оно может послужить обеспечением любой ссуды. И думаю, что в случае крайней необходимости он его продал бы, невзирая на все легенды и жуткие пророчества. Я боюсь, что Клития начнет опасаться какого-нибудь возмездия. Она ведь наполовину сингалка. И хотя ее воспитали как англичанку, она с детства слышала много старинных легенд. Все это может повергнуть ее в депрессию. И больше всего меня тревожит именно состояние Клитии. Ральф в полном порядке. Он не осознает значения происшедшего. К сожалению, я должен немедленно уехать по делам в Коломбо и не могу отменить эту поездку. Мне очень трудно оставить ее сейчас, но я буду спокойнее, если ты останешься с ней.

— Я ведь все равно никуда не уеду до возвращения Клинтона.

— Я так рад. Я уезжаю всего на пару дней, не больше. И не буду переживать, зная, что ты здесь.

— Ну конечно же, я побуду с ней в твое отсутствие, — еще раз заверила я его.

Он оказался прав. Клития очень изменилась, стала нервной и дерганой. Шеба готовила для нее какое-то снадобье, помогавшее ей заснуть ночью, и мы обе пообещали ей ни на минуту не оставлять Ральфа одного. Я пыталась ей объяснить, что теперь, когда похитители заполучили ожерелье, у них нет ни малейшего повода забирать у нас мальчика еще раз. Но она отказывалась слушать доводы рассудка. Одна из нас должна была постоянно быть начеку, но делать это так, чтобы он ни о чем не догадался.

Прошла только неделя со дня отъезда Клинтона, и я ожидала, что его не будет еще целую неделю. Я не сомневалась, что к тому времени Клития окончательно оправится.

Сет уехал, и я заверила его, что до его возвращения буду заботиться о Клитии. Но на следующий день, когда я гуляла в саду, любуясь прекрасными цветами и вдыхая их аромат, я услышала, как кто-то вошел в сад. Я в испуге обернулась. С той самой ночи я постоянно всего пугалась и вздрагивала так же, как и Клития.

— Клинтон! — воскликнула я.

Несколько мгновений он стоял неподвижно, улыбаясь мне, а потом схватил меня в объятия.

— Как я счастлив тебя видеть! — воскликнул он. — Я так по тебе скучал!

Он прижал меня к себе и приподнял вверх. Я сверху вниз смотрела на его густую белокурую шевелюру и темные глаза, являющие разительный контраст с волосами. Я перевела взгляд на чувственные губы и ощутила, что во мне закипает ответная страсть.

— Ты говорил, что тебя не будет две недели, — произнесла я.

— Разве ты не рада моему возвращению? — укоризненно произнес он.

— Все прошло удачно?.. Я имею в виду твой бизнес.

— Просто идеально.

— И намного быстрее, чем ты ожидал.

— Дело в том, что я так соскучился, что поспешил вернуться. Я должен был тебя увидеть.

Я скептически рассмеялась.

— Ты же такой замечательный бизнесмен. Тебе принадлежит половина Цейлона. Ты ни за что не поставил бы прихоть выше деловых обязательств.

— Прихоть? Ты называешь всепоглощающее желание быть с тобой прихотью!

— Поставь меня на землю, — потребовала я. — Нас могут увидеть.

— Только при условии, что ты немедленно отправишься собирать вещи.

— Здесь кое-что произошло, Клинтон, — вздохнула я. — Ты, наверное, еще ничего не знаешь.

— Что еще такое?! — досадливо воскликнул он.

Я описала ему события той роковой ночи. Он внимательно меня выслушал, но я заметила, что уголки его губ приподнялись.

— Что тебя забавляет? — возмутилась я. — Это было просто ужасно. И нечего улыбаться!

— Вот это дилемма, — хмыкнул он. — Ожерелье… или ребенок.

— Бедная Клития чуть не сошла с ума от беспокойства. Клинтон, я не могу ее сейчас оставить. Ей постоянно снятся кошмары. Только мне удается немного ее успокоить.

— Ты сможешь приехать к ней завтра. Заодно и успокоишь.

— Я должна побыть здесь до конца недели, как мы и договаривались с самого начала.

— Что за вздор! Все позади. Мальчик жив, здоров и вернулся в лоно семьи. А я приехал домой.

— Да, но я тебя не ожидала, а Сет уехал. Я нужна сейчас Клитии. Я пообещала Сету, что не оставлю ее. Пойми же, что я ей нужна.

— А мне? Собирайся, мы едем домой.

— Я вернусь в конце недели.

— Ты вернешься сейчас.

— Я пообещала дождаться возвращения Сета, и я это сделаю. Я приеду домой в пятницу, как и собиралась.

— Милая моя Сэйра, ты вернешься домой сейчас.

— Разве ты не понимаешь, какое потрясение пережила Клития?

— Какое бы потрясение она ни пережила, это все в прошлом.

— Она лишилась ожерелья Ашингтонов.

— Она его отдала.

— Обменяла на сына. Бога ради, будь же ты человеком!

Он рассмеялся и ответил:

— Сэйра, я действительно всего лишь человек, и я хочу свою жену.

— Я не могу оставить Клитию одну.

Внезапно его лицо потемнело.

— Я жду тебя до наступления темноты, — произнес он.

С этими словами он развернулся и ушел. Я была потрясена его внезапным гневом. Мне стало страшно. Передо мной вдруг предстал жестокий и беспощадный Клинтон. Я вошла в дом. Когда я проходила через холл, рядом со мной вдруг возникла Шеба.