Десять маленьких вдохов - К.-А. Такер

Мне потребовалось три раза дернуть дверную ручку, чтобы эта дурацкая штуковина поддалась. Благодарить надо потные ладони.

Я стиснул зубы.

Мне надо это сделать.

Знаю, что надо.

Не потому, что так сказал Штейнер, хотя он и прав. Подсознательно я понимал, что этот момент наступит, с той самой секунды, когда впервые встретился с ней глазами в прачечной. Конечно, я проигнорировал это чувство. Как гребаный псих, коим я и являюсь, я убедил себя, что мы будем жить долго и счастливо с двумя рыжеволосыми детишками в собственном домике. Может, у нас был бы толстый маленький мопс. И она никогда бы не узнала…

Но теперь она знает. Она знает, кто я и какую роль сыграл в разрушении ее жизни. Она знает все, что можно обо мне знать, за исключением того, насколько мне жаль.

Мои колени дрожали.

Я глубоко вдохнул и задержал дыхание. Раз… два… три… Я распахнул дверь и вошел в маленькое, стерильное помещение, увидев, что оно выглядит именно так, как описывал Штейнер. Белые стены, пластмассовый стул.

Одностороннее зеркало, за которым ждет Кейси.

Я сказал Штейнеру, что мне нужно извиниться лично, но я не выдержал бы, увидев ненависть в ее глазах. Так что, обмозговав ситуацию так, как мог только доктор с нетрадиционными методами лечения, он предложил эту идею. Подонок даже улыбнулся, когда полчаса назад изложил мне свой план. На словах все было так просто: войти, сесть на стул, дождаться красного огонька и излить душу. Я даже тысячу раз повторил у себя в голове каждый шаг, чтобы быть уверенным, что я не наломаю дров.

Но теперь, увидев перед собой огромное зеркало, по другую сторону которого на меня, вероятнее всего, кричит любовь всей моей жизни, мои внутренности завязались в морской узел. Думаю, меня может вырвать.

Мне нужно это сделать.

Стены и без того маленького помещения словно сжимались, когда я переставлял одну ногу за другой. И я добрался. Добрался до стула, потому что должен был. Кейси заслуживает получить от меня хотя бы это.

Как бы сильно я ни хотел смотреть в пол, я держал голову прямо и пялился на собственное отражение. Я видел себя таким, каким меня должна сейчас видеть Кейси… пустым. Я подумал, мог ли услышать ее ругательства и крики, если бы сердце не стучало, как молот о наковальню.

Я ждал этого красного огонька.

И ждал.

Сердце ушло в пятки. Вылетела ли Кейси из комнаты при виде меня? Ненавидит ли она меня настолько сильно? Душит ли она прямо сейчас Штейнера? Настолько ли все плохо? Будет…

Боковым зрением я заметил мигающий красный огонек и понял, что теперь она меня слышит. Мой взгляд моментально устремился в пол. Я сделал три глубоких вдоха, а во рту выступило столько слюны, что на меня снова накатил приступ тошноты. Черт. Понятия не имею, как вообще Штейнер убедил меня это сделать. Он клялся и божился, что это приведет к тому завершению, в котором я так нуждался все эти годы. Все, что я помню, – это моя кивающая в знак согласия голова, пока он говорил, а я все это время думал, что не хочу вообще никогда отпускать Кейси.

Но теперь я должен признать, ерзая на стуле и беспокойно теребя руки, как идиот, что у меня ее вообще-то никогда и не было. Все, что у меня было, – ложь, а я не могу за это держаться.

Время пришло. Я должен прямо сейчас это сказать. Это мой единственный шанс извиниться перед Кейси, а извиняться мне нужно много за что.

Заставив голову подняться, я посмотрел на зеркало и впервые встретился лицом к лицу с четырьмя годами боли, потерь и сожалений.