Наше лето - Холли Чемберлен

Салли назначила встречу в «Пивной Джо» на Хантингтон-авеню, объяснив, что хочет посмотреть сегодняшний этап «Тур де Франс» на большом телевизоре с плоским экраном, установленном над баром.

– Не знала, что ты интересуешься велосипедами, – заметила я, плюхнувшись на табурет.

– Да, в общем, не так чтобы очень. Это все Сидо. Она француженка.

– Привет, – бросила я болезненно худой желтолицей женщине, сидевшей слева от Салли. Сидо коротко кивнула и глубоко затянулась своей «Голуаз».

Я заметила в волосах Салли ядовито-зеленые пряди. Совсем как у Сидо.

– Девочки, вы что, встретились в салоне красоты? – спросила я, вскинув брови.

Но Сидо либо проигнорировала мой вопрос, либо просто не хотела разговаривать.

– Я не хожу в салоны красоты, – хмуро буркнула Салли. – Крашусь сама. Сидо тоже. Мы познакомились в клубе.

– Знаешь, у тебя совсем нет чувства юмора.

Салли пожала плечами. Я наклонилась ближе и понизила голос:

– Так у вас что, как это сказать, роман?

Салли бросила взгляд на острый профиль Сидо и снова повернулась ко мне:

– Нет! Мы только друзья! – Теперь настала ее очередь прошептать: – У Сидо есть подружка. Барбара. Она гораздо старше и очень богата. Поэтому держит Сидо на коротком поводке. Сегодня Сидо одна и здесь только потому, что Барбаре пришлось срочно уехать из города. Какие-то дела. Я плачу за выпивку, чтобы Барбара не заметила утечки денег с кредитки Сидо.

– Весьма неравные отношения, по-моему, – заметила я, чувствуя, как закипает кровь.

Сидо выглядела круче вареных яиц, но, как всем известно, внешность может быть крайне обманчива.

Салли покачала головой, и я не стала настаивать. Салли заказала пастис. Я предпочла джин с тоником, Сидо – бельгийское пиво. Вернее, она ткнула пальцем в бельгийское пиво. Похоже, француженка не из разговорчивых.

Может, ее вынудили молчать?

– Как ты можешь пить это дерьмо? – не выдержала я, когда Салли получила свою выпивку. – Похоже на мокроту.

Но она могла это пить! К третьему стакану омерзительного пойла Салли стала сварливой.

– Хотела бы я знать, какого черта женщины тоже не могут участвовать в гонках?!

– Тут ты меня уела, крошка, – призналась я. – Я ничего не знаю о профессиональном спорте и уверена, что существует куча правил, обычаев, традиций и законов…

– Это подло, вот что я вам скажу!

Я внимательно посмотрела на свою приятельницу. Невидящие, налитые кровью глаза. Поджатые губы.

– Я все же посоветовала бы тебе отставить этот тошнотворный ликер.

– Я свою норму знаю, – отрезала Салли.

Я пожала плечами. Что тут поделать? Свой долг я исполнила. Остальное – проблема бармена. Или Сидо.

В конце концов, Салли пришла не со мной.

– Пойду пописаю, – вяло сообщила Салли и, почти свалившись со стула, поковыляла в дамскую комнату.

«Класс, – подумала я, сунув в рот пригоршню картофельной соломки. – Я наедине с Сидо-Молчуньей».

– Она тебя любит.

Я так и подскочила. Молчунья заговорила!

– Что? – переспросила я, поворачиваясь к Сидо, которая, кстати, за весь вечер не съела ни крошки.

– Она хочет быть твоей подружкой, – гортанно пояснила та, снова припав к сигарете. – Салли.

И тут, возможно, впервые в жизни, я потеряла дар речи. На секунду.

– Что? Не может быть!

– Понаблюдай, как она на тебя смотрит, и все поймешь. Ты не сможешь себе солгать.

Солгать-то я могу, но чего ради? Если уж быть абсолютно честной, следует признать, что есть вероятность… хоть и небольшая… что я подозревала о чувствах Салли.

С какой стати одинокая лесбиянка проводила бы столько времени с гетеросексуалкой, пренебрегая вечерами в барах, где, возможно, могла встретить любовь своей жизни, если только любовь ее жизни не сидела все это время прямо под носом?

Гетеросексуалка. Ее коллега. Лучшая на свете (разумеется, для нее).