Безрассудный - Элси Сильвер

Я моргаю.

— А что, если я не выиграю в этом году? Тогда я уеду и в следующем году.

— Тогда мы будем здесь ждать, когда ты вернешься домой и в следующем году. Я тоже боюсь возвращаться на работу. Но мир не останавливается. Мечты не испаряются. Мы разберемся с этим. — Она сглатывает, ее горло работает. Я вижу, что она не закончила, но ведет внутреннюю беседу с собой, чтобы выговориться. — Как семья.

Этот таран снова бьет. Уинтер связана так крепко, что иногда эти комментарии кажутся узлом в ее сознании, который развязался. Что она расправляется в своей голове, пока идет.

Все, что я могу сделать, это кивнуть.

— Но, Тео? — Она притягивает меня ближе, скользя рукой по моей груди.

— Да?

— Я действительно думаю, что план должен заключаться в том, чтобы ты победил в этом году и в следующем году.

Уинтер не сказала мне, что любит меня, но этот комментарий говорит мне, что любит.

Что она хочет, чтобы я делал вещи, которые важны для меня. Что она будет здесь, когда я это сделаю. Что ее здесь нет, чтобы сдерживать меня. Что ей не просто нужно, чтобы я помогала с Виви — она понимает, что мне нужно чувствовать себя сделанной.

Виви дергает меня за джинсы, бормоча какую-то невнятную фразу.

Я тут же приседаю к ней.

— Это так? Я тоже буду скучать по тебе. Очень сильно.

Неважно, что это всего лишь пара недель. Это будет ощущаться как целая жизнь. Держу пари, что она станет больше, когда я вернусь. Ходит без проблем, не просто на несколько шагов между мамой и мной.

Одна из ее крошечных ручек гладит меня по щеке в ответ.

Я в эмоциональном беспорядке. За эти два месяца я прошел через чертовы испытания, и я не уверен, что полностью все это осознал. Я нырнул в глубокую часть и начал плавать.

Поэтому я обхватываю щеки дочери и говорю ей то, что говорил мне папа перед тем, как уйти. Последние слова, которые он мне сказал.

— Te vivo, baby girl.

Она хлопает ресницами и изучает меня, ее маленькие губы в форме бантика приподняты в улыбке, которая кажется мне мудрой не по годам. Месяцы?

Затем она дует на внутреннюю сторону моей руки, и момент испаряется. Удивленная, она поворачивается в другую сторону и дует на голую ногу Уинтер. Она продолжает практиковаться, как будто учится играть на новом инструменте.

Когда я поднимаю взгляд на Уинтер, она наклоняет голову.

— Что это значит?

— Что? — Я взъерошиваю волосы Виви и поднимаюсь.

— Что ты только что ей сказала.

— Te vivo? — Уинтер кивает. — Это португальский. Мой отец говорил это моей сестре и мне. К сожалению, это один из немногих португальских, которые я знаю. Это означает «Я живу тобой» или что-то в этом роде.

— Ты имеешь в виду, что я люблю тебя?

— Нет. — Я потираю щетину и смотрю на нашу дочь, которая теперь развлекается, играя в свою любимую игру «принеси» с Питером и его миниатюрным резиновым цыпленком. — Это значит... Я живу тобой. Как будто я вижу тебя везде, ты во всем. Наша связь больше, чем физическая.

— Хм. — Уинтер вздыхает, глядя на нашу дочь. — Мне это нравится. Но также... почему английский — наименее романтичный язык в мире? Расскажи мне еще что-нибудь на португальском.

— Хотелось бы знать больше. Мой отец был так сосредоточен на погружении в североамериканскую культуру, что мы действительно не получили многого из его наследия.

Лицо Уинтер слегка хмурится. — Как жаль. Может, мы сможем как-нибудь съездить.

— Куда?

— В Бразилию. Рассказать Виви о ее дедушке.

Нет, Винтер может и не говорить этих слов, но она выражает свою любовь по-разному. Она воплощает ее так легко.

Когда я наконец собираю вещи, чтобы отправиться в аэропорт в тот день, я обнимаю ее, крепко целую и шепчу ей на ухо:

— Te vivo, Уинтер Гамильтон.

Я отталкиваю все инстинкты, которые хотят затащить меня обратно в дом, чтобы быть с моими девочками и спуститься по ступенькам. Я сказала себе, что не буду оглядываться на них. Я уже знаю, что Уинтер прислонила Виви к бедрам. Я уже знаю, что она машет одной крошечной ручкой, пока Уинтер прислоняется к дверному косяку, выглядя чертовски хорошо с ее подтянутыми голыми ногами в мягком платье-футболке.

Я сказал себе, что не буду оглядываться.

Но когда я слышу голос Уинтер, такой хриплый и хриплый, говорящий: «Te vivo, Тео Дейл Сильва. Надери кому-нибудь задницу в эти выходные», я терплю неудачу. Не могу отвести взгляд от этой женщины с самого первого дня, не знаю, кого я обманываю, думая, что у меня хватит сил начать сейчас.

Глава 33

Уинтер

Уинтер: Удачи сегодня вечером. Сломай ногу.

Тео: Это не всегда лучшее, что можно сказать наезднику на быке, Тинк.

Уинтер: Я не говорил сломать ключицу.

Тео: Уморительно.

Уинтер: Если ты победишь, я дам тебе дорогу в следующий раз, когда мы выйдем.

Тео: Этот вид мотивации ДЕЙСТВИТЕЛЬНО работает для меня.

Уинтер: Ха-ха. Потрясающе. А Тео?

Тео: Да?

Уинтер: Я скучаю по тебе.

— Хорошо, — говорю я, когда незнакомого мне человека швыряют в грязь, как дротик.

— Уинтер, ты меня пугаешь. — Слоан смеется.

Тео нет уже два дня, и я веду себя спокойно. Но я целый бочонок нервов из-за его первого соревнования. Моя способность превращать все в соревнование проявилась, когда я встречаюсь со спортсменом.

— Да ладно. Скажи мне, что ты не ругаешься на каждого парня, который пропускает шайбу мимо Джаспера.

— Справедливо.

— Ты не нервничаешь? — спрашивает Саммер с противоположного конца дивана.

— Да. Я так сильно хочу, чтобы он победил, что едва могу усидеть на месте.

— Нет, например, о том, что ему причинили боль. — поясняет моя сестра. — Я едва могла смотреть, как Ретт садится на быка, не чувствуя, что меня сейчас стошнит. Его тренерство сейчас идеально. Может, Тео мог бы тренировать.

— Никаких шансов. — Он не сможет выиграть все, если снова займется тренерством.

— Почему нет?

— Потому что он еще не старый и не изношенный. Пусть живет, Саммер. Ему не нужна еще одна мама, — вмешивается Уилла.

Она сидит на ковре с Виви и Эммой, которые заняты игрой с полным набором My Little Ponies. Видимо, Кейд не может перестать покупать их для Эммы, а это значит, что на полу разбросано пугающее количество.