Неистовые сердца - Оливия Вильденштейн

— Ма мика, я не пущу стрелу в грудь твоего брата, но я намерен высказать ему своё мнение и, возможно, дать поближе взглянуть на мои кулаки, даже если это принесёт мне пребывание в одном из ваших куполов.

«Купола уничтожены».

— Тогда мне нечего бояться.

«У Катори могут быть возражения».

— Я не боюсь гнева Катори. Только твоего.

Он поцеловал кончик моего носа.

— Только твоего, аабити.

«Аабити?»

— Пара.

Я покраснела, а он рассмеялся.

Мужчина, который никогда не смеялся, рассмеялся.

ГЛАВА 45. РУНА

Мы стояли перед порталом в Неверру. Мои ноги болели после ходьбы через пятнадцать кварталов на высоких каблуках, и я запыхалась, хотя это было больше связано с нервами, чем с нагрузкой. Охотник рассматривал блок предохранителей так, словно это был египетский иероглиф.

— Мне было интересно, куда же делась моя страница. Я рад, что именно ты взяла её, — сказал он, его белые зубы сверкнули в полумраке.

«Я не брала её из твоего дома. Её дал мне брат».

Он тихо хмыкнул.

— Значит, он был тем, кто взял её. Логично.

Я нахмурила брови. Сделал бы это Эйс? Я предположила, что брат был способен на это. Ему нравилось контролировать людей, и что может быть лучше, чем украсть пропуск, чтобы убедиться, что Каджика не прибудет в его королевство без предупреждения?

Моё раздражение поднялось ещё на одну ступеньку. Он был ничем не лучше нашего отца…

Каджика крепче сжал мою руку.

— Это неправда, ма мика. Эйс — не Лайнус. Лайнус никогда бы не позволил моему племени войти в Неверру или поселиться там. Твой отец отравил бы нас газом в ту же минуту, как мы встали из могил, если бы он не был слишком труслив, чтобы отправиться на Землю.

«Но Эйс заставил тебя поверить, что я помолвлена!»

— Я знаю, и это неправильно, но у меня было некоторое время, чтобы подумать об этом, и я верю, что он защищал тебя от меня. Иногда кажется, что он считает тебя своей дочерью больше, чем сестрой. Но это не значит, что я не сержусь… Я в ярости, хотя отчасти и понимаю его.

Поезд, полный вечерних пассажиров, с визгом въехал на рельсы рядом с нами. Через пару секунд двери распахнулись.

— Как это работает? — он взмахнул квадратом бумаги. — Мне нужно прижать его к одному из предохранителей?

И он был прав.

«К любому предохранителю. И, Каджика… не отпускай мою руку и не двигайся, как только пройдёшь».

— Почему?

Я послала ему дразнящую улыбку. «Увидишь».

— Мне не нравится смотреть. Мне хотелось бы знать.

«Просто иди».

Пристально глядя на меня, он прикоснулся пожелтевшей страницей к одному из предохранителей, а я тем временем прижала к ним руку. Символ на моём запястье загорелся одновременно с искрой, осветившей темноту, и портал поглотил нас целиком.

* * *

Каджика не внял моим словам. Как только мы вышли из портала, он сделал шаг вперёд, и моя рука выскользнула из его хватки. Быстро ускорившись, я бросилась с платформы вслед за ним. Каджика сказал, что он не может умереть от неудачного падения, но я не хотела проверять его теорию.

Он падал быстрее, чем я могла летать, и на секунду я подумала, что не смогу догнать его, но затем он врезался в другой портал. Он застонал, когда я достигла его. Его лицо было таким же бледным, как бумага, скомканная в его покрытых синяками руках.

«Я же говорила тебе не выходи».

Он снова застонал, поднимаясь на ноги.

— Но ты не упомянула почему.

Я прикусила губу, беспокоясь, что он рассердился.

— Я не рассердился, Лили.

Он провёл рукой по своей длинной чёлке.

Солнце находилось на вершине небосвода. Едва ли прошёл час с тех пор, как я улетела, хотя на Земле прошло уже несколько часов.

«Что думаешь?»

Фейри, которые скользили неподалеку, приблизились. Охотник свирепо посмотрел на них, и они попятились, но, как рыбы вокруг приманки, не уходили.

— Это… это, — он поднял голову, — небо фиолетовое.

«Разве я тебе этого не говорила?»

— И эти деревья.

Он указал на калимборы.

Я напомнила ему их название.

Я позволила ему познакомиться с местом моего рождения, перечисляя ему названия всего, на что он смотрел — Розовое море, Пять утёсов, Поляны.

«Твоя семья поселилась в долине между Пятью — так мы для краткости называем эти пять утёсов».

— Где ты живешь?

«Раньше я жила во дворце, но он рухнул, когда опустился туман. Кэт и Эйс построили мне дом на берегу Розового моря».

Я указала на крошечное покачивающееся здание.

Охотник покосился на него. Я не могла сказать, о чём он думал. Я знала, что он не был поклонником воды. Кроме того, раз уж его семья поселилась в Долине, он, вероятно, тоже захочет там жить.

— Лили, мне всё равно, где жить, пока ты рядом со мной.

Румянец залил моё лицо.

— Так скажи мне, как нам спуститься отсюда?

Я протянула руки.

Он приподнял бровь.

— Ты понесёшь меня вниз? Я вешу вдвое больше тебя. Не вдвое, а втрое.

«Не будь таким самоуверенным». Я пошевелила пальцами, и он шагнул в мои объятия.

Он был тяжёлым, и я не могла лететь, но я смогла замедлить наш спуск. Мы дрейфовали, словно были прикреплены к парашюту. Сердце Каджики бешено колотилось у моей щеки, но вскоре успокоилось, и его напряжённые мышцы расслабились. Он крепче прижал меня к себе, но это было уже не от страха. В какой-то момент он коснулся губами моей макушки, и блаженство захлестнуло меня.

Когда мы приземлились на мох, я разжала руки, обнимавшие его, но осталась стоять рядом.

«Видишь, я тебя не уронила», — сказала я, чувствуя триумф.

Он подарил мне одну из своих редких улыбок, а затем повернул шею, решив посмотреть на россыпь порталов.

— Это нереально.

«И всё же это реально».

— Каджика! О, Геджайве, Каджика!

Магена выпрыгнула из руны, которая собиралась взлететь, и помчалась к охотнику. С размытыми от скорости конечностями, она бросилась к нему с объятиями. Он поймал её и обнял в ответ.

Ревность подняла свою мелкую голову. Особенно учитывая, что Магена была сестрой Ишту.

Каджика поставил Магену на землю, затем взял меня за руку, которую я сжала в кулак, и притянул меня к себе.

— Я не могу поверить, что тебе удалось затащить его сюда, — прошептала Магена, запыхавшись и ухмыляясь.

— Она представила весомые аргументы.

Магена фыркнула.

— Угу.

Она подмигнула мне, а затем указала на руну. Я заметила Доусона, стоящего рядом с корзиной