Темные Фейри - Каролайн Пекхам

Вдоль моего позвоночника пробежала дрожь. Я не была до конца уверена, но мне показалось, что я узнала по крайней мере одного из них, который был членом Черной Карты. Они не заметили меня, притаившуюся на своем насесте и меня охватило внезапное желание последовать за ними.

Сунув свой Атлас в сумку, я помчалась за ними по коридору, используя свою вампирскую скорость. Дойдя до поворота, я остановилась, прислушиваясь, не раздастся ли какой-нибудь звук, прежде чем наклониться и посмотреть вниз в пустоту.

Я нахмурилась. Мне понадобилось меньше трех секунд, чтобы пролететь по этому коридору. Они никак не могли добраться до дальнего конца коридора и исчезнуть так быстро.

Я напрягла слух и уловила звук шагов где-то впереди и слева от меня.

Я подошла ближе и обнаружил пустой участок стены.

Что за черт?

Наклонившись ближе, я приложила ухо к стене и сомнений не осталось: шаги доносились из-за нее. Но как они прошли?

Я отступила назад, осматривая кирпичную кладку в поисках хоть какой-то подсказки и мой взгляд остановился на символе, нацарапанном на камнях. Он был черным, как и стена, но как только я заметила его, он стал очевидным и, более того, знакомым.

Сердце заколотилось в груди и я сорвала с плеча сумку, достала из нее дневник Гарета и стала листать страницы, как одержимая.

Я втянула воздух, когда нашла то, что искала и мои глаза расширились, когда я подняла дневник, чтобы сравнить набросок кругового лабиринта с символом на стене. Это было одним и тем же. Гарет нацарапал внизу надпись, которая раньше не имела для меня никакого смысла, но, возможно, теперь…

Заплати за проход кровью.

Я поднесла палец ко рту, клыки выскочили по моей команде и вонзились в кожу. Кровь запеклась на кончике пальца и я мгновенно потянулась к стене, проводя пальцем по символу и оставляя за собой красный след.

Магия с шипением разлетелась и вдруг передо мной оказалась уже не стена, а лестница, освещенная горящими факелами. Я поспешила спуститься по ней, мчась вперед со скоростью вампира, так как шаги отдалялись и я боялась, что могу потерять цель.

У подножия лестницы открылось пространство и я двинулась вперед, заглядывая в комнату, освещенную горящими бра. Она была заполнена людьми в черных мантиях с глубокими капюшонами, которые они натягивали, чтобы скрыть свои лица.

В центре комнаты стоял каменный алтарь, а на нем, возвышаясь над толпой, стоял друг Лейни — Дэниел. Мои губы разошлись, когда толпа одетых фигур приблизилась к нему и воздух наполнился глубоким магическим гулом.

Нетрудно было понять, на кого они нацеливают свои заклинания, но я понятия не имела, какую магию они применяют.

Дэниел стоял, широко раскинув руки, с выражением эйфории на лице, откинув голову назад и глядя в потолок, когда объединенная магия скандирующей толпы устремилась на него.

Волоски поднялись у меня на затылке, когда магия в комнате стала еще гуще. Я мало что знала об использовании подобных комбинированных заклинаний. Только то, что их было не так много и они не были связаны с темной магией. Такой, которую Небесный Совет объявил вне закона. Так что же делали студенты в подвале академии?

Дэниел начал дрожать, сначала немного, потом все сильнее и сильнее, пока практически не забился в конвульсиях. Жуткая улыбка на его лице не изменилась ни на дюйм. Даже когда он обмочился.

У меня открылся рот и я смотрела на него, боясь даже смотреть дальше, но в то же время отчаянно желая узнать больше.

Толпа была полностью занята своими делами, ни разу не оглянувшись в мою сторону, поэтому я смогла оставаться и наблюдать за происходящим в нездоровом восторге.

Дэниел вскрикнул один раз, а затем рухнул на алтарь. Магия рассеялась и фигуры в одеяниях замерли, среди них воцарилась тишина.

Медленно Дэниел поднялся на колени, его взгляд упал на кого-то в центре толпы перед ним.

— Я услышал зов, — вздохнул он.

— И Черная Карта ответила, — все остальные сумасшедшие в комнате ответили как один.

— И теперь я тоже должен ответить, — вздохнул он, казалось, выпуская длинный вздох, наполненный всеми заботами мира, пока он не остался стоять во весь рост, свободным от них.

Кто-то протянул ему черную мантию и он натянул ее с выражением чистой радости.

— Я буду следовать по пути, который укажет Мастер Карт, — торжественно сказал он. — Пока моя Карта не будет оборвана.

— Пусть рука судьбы распорядится верно, — ответили все.

Дэниел отошел от алтаря и мое сердце забилось в груди в бешеном ритме, когда некоторые из секты повернулись к двери. И ко мне.

К счастью, мои дары помогли мне удрать, прежде чем кто-то из них заметил бы меня и я помчалась вверх по лестнице, через скрытый дверной проем и продолжала бежать до самой комнаты.

Вскочив на койку, я повернулась спиной к комнате и попыталась понять, что за чертовщину я только что наблюдала.

Одно можно было сказать наверняка: Леон был прав в том, что Черная Карта — это культ. Это означало, что мой брат тоже каким-то образом связался с ними.

Я не могла сравнить брата, которого я знала, с тем, кто присоединился бы к подобной группе, но я начинала думать, что Гарет многое держал от меня в секрете. И я видела только верхушку айсберга, чтобы узнать, что это за чертовщина.

Но одно я знала точно. Я не собиралась останавливаться. Если Черная Карта причастна к смерти моего брата, то им лучше поскорее сдать свои колоды. Потому что ангел мести придет за ними. И я не успокоюсь, пока не искупаюсь в крови виновных.

24. Гарет

Семнадцать месяцев до метеоритного дождя Солярид…

Сидя в кафейтерии, я барабанил пальцами по деревянной столешнице, пытаясь заставить себя подойти к Данте Оскуре.

Почему-то с Райдером Драконисом было проще: он часто бывал один, а на вечеринке все толпились вокруг. Выпив немного, я просто пошел на это. Это будет совсем другой уровень сложности. Оскуры мало с кем общались за пределами своего клана. Хотя я не раз замечал, как Леон общался с Данте. Он даже говорил о том, чтобы взять его в команду по питболу и один взгляд на огромного дракона-перевертыша заставил меня подумать, что Леон может быть прав в этой идее. И, возможно, если бы мы были товарищами по команде, мне было бы легче вести с ним этот разговор.