Разоблачение Атлантиды - Алисия Дэй

— Что ты такое? — спросила Анубиза. От ее голоса веяло раздробленными костями и гниением смерти.

— Привацек, и я тяжко пахал на этого тирана, поэтому не могу просто так отдать этот камень, — прорыдал он оставшейся частью рта.

Анубиза просто толкнула его на пол, и он остался там лежать, издавая хрипы и вой, но не пытаясь подняться. И стал целиться Алексиосу в голову.

Грейс снова почувствовала тепло и осторожно выпрямила ноги и руки, медленно перевернулась к растению, которое находилось всего в футе от того места, куда так удачно ее бросила Анубиза.

Как только Грейс доберется до своего лука и стрел, то уж точно не промахнется. Она никогда не промахивалась. Очень осторожно она подняла руку, чтобы взять лук и стрелу. Помогла ли ей удача или Диана, но она с первого раза вытащила стрелу с серебряным наконечником и аккуратно приладила ее к луку. Она даже дышать боялась.

Хотя понятное дело, что даже самые осторожные движения человека богиня способна услышать. Анубиза развернулась лицом к Грейс, зловеще улыбаясь, показывая клыки. Ее глаза сияли ярко-алым цветом.

— О, как мило, — сказала она, хлопая в ладоши. — Выбор. Я с удовольствием поиграю с твоей шлюхой-человеком, Алексиос. Ты ей рассказывал о том, как молил меня сделать тебе больно?

Грейс зарычала и прицелилась точно в лживое, мерзкое, жестокое лицо Анубизы.

— Я убью тебя, ты, грязная сука, — четко заявила лучница. — Я уж позабочусь о том, чтобы ты больше ни одному атлантийцу вреда не причинила.

Анубиза, явно обезумев, снова хлопнула в ладоши и радостно засмеялась. Все в комнате попытались прикрыть руками уши, потому что от такого смеха лопались барабанные перепонки, и даже аневризмы в мозгах у некоторых присутствующих. Крики и плач лишь радовали Анубизу.

— Выбор, — повторила она. — Ты можешь спасти этой стрелой Алексиоса, свою истинную любовь, или ты можешь выстрелить в меня. Давай сделаем это еще забавнее. Я знаю, какими благородными вы, люди, мните себя.

Она посмотрела на толпу, а потом закричала с такой ужасной радостью, что несколько людей упали на пол, либо потеряв сознание, либо умерев из-за этого звука.

— Я знаю! Если решишь пристрелить этого жалкого обожженного вампира, чтобы спасти Алексиоса, я убью всех людей в этой комнате. Но если решишь пристрелить меня, я лишь прикажу убить Алексиоса и позволю этим людишкам жить. Вот! Разве это не здорово?

Грейс ничего не ответила, обдумывая. Успеет ли она потянуться за второй стрелой. Прежде, чем она пришла к какому-либо решению, сумка, в которой были ее стрелы и оружие Алексиоса, сгорела.

— Никаких уловок, — сказала Анубиза, хихикая, как безумное дитя.

Грейс в отчаянии повернулась к Алексиосу, посмотрев ему в глаза и надеясь, что он сможет увидеть все, что она чувствует к нему в этот последний раз. Хотя ей был дан выбор, на самом деле, никакого выбора не было. Воин добровольно пожертвует своей жизнью, чтобы спасти множество невинных людей.

Он кивнул, и она знала, что Алексиос ее понял. Он помогал ей сделать самый сложный выбор. Предпочтя одно, она не сможет жить с этим, а если другое — они оба не смогут смириться.

Анубиза стала говорить что-то еще, а Грейс плавно оттянула тетиву и выстрелила богине вампиров прямо в сердце. Грейс ничего не ожидала, кроме разве что облачка дыма, когда Анубиза уничтожит ее стрелу в полете.

Вместо этого произошло немыслимое. Стрела попала в цель.

Стрела попала в цель.

Анубиза закричала, из ее груди повалил дым. Богиня попыталась вытащить стрелу. Грейс постаралась прийти в себя от шока, чтобы побежать к Алексиосу, но тут раздался выстрел. Она боялась смотреть в ту сторону, слезы текли по ее щекам.

— Все в порядке, mi amara, у этого старика есть еще порох в пороховницах.

Она развернулась и увидела, что Алексиос с оружием в руках стоит над телом Привацека. Анубиза все еще извивалась на полу и кричала. Из ее тела так и валил дым.

Грейс решила, что пора сбежать. Она повернулась к двери, и Алексиос побежал по залу к ней. Они успели добежать до двери, когда раздался удар грома, заставивший их против воли остановиться и посмотреть, что случилось.

Они увидели серебристую бледную фигуру женщины, стрелявшей из лука по богине вампиров, которая кричала и ужасно ругалась.

— Это Диана, — прошептала Грей, и на мгновение, серебристая богиня, казалось, посмотрела ей прямо в глаза. Но потом Анубиза вскрикнула, и момент был испорчен. Грейс и Алексиос выбежали из здания под лунный свет. За ними последовали остальные гости, сбегающие с поля битвы между богинями в этом особняке. Раздался еще один раскат грома, а потом дом сотрясся, взорвался и обрушился. Она надеялась, что Анубиза будет навсегда похоронена под его обломками.

— Хотя это маловероятно, — сказал Алексиос, отвечая на ее безмолвное пожелание.

— Я знаю, но ведь я и не надеялась встретить тебя, — сказала она, обнимая его и зная, что никогда не отпустит. — Я и не надеялась.

Они долго стояли вместе, осматривая кучу булыжников, ожидая чего-то. Солнце уже давно село, и луна поднялась высоко в ночном небе. Пожарные, полицейские и парамедики приехали и почти все уехали, хотя то тут, то там были видны лучи фонариков следователей, которые еще будут работать на месте происшествия поздней ночью и последующие несколько дней. Она и Алексиос ответили на несколько вопросов, делая вид, что понятия не имеют о причине взрыва.

Ведь не могли же они сказать полиции, что именно в пылу битвы богиня вампиров и богиня луны взорвали особняк Прайматора Воноса. Даже паранормальные оперативники в подобное бы не поверили.

— Может, пойдем? — наконец, спросил Алексиос.

— Пойдем куда? — ответила она, ничего не чувствуя от усталости. — Домой? У меня даже нет дома.

Он притянул ее в свои объятия и поцеловал.

— Твой дом там, где я. Думаю, тебе пора увидеть Атлантиду.

— Я так не думаю, — прошептал голос, сияющий светом и музыкой тысячи симфоний. — Пора моей наследнице встретиться со своей прародительницей.

Грейс застыла, потом медленно отступила от Алексиоса и повернулась. Она увидела женщину, стоящую в воде, с волосами, развевающимися на прохладном морском бризе.

Присмотревшись, Грейс быстро поняла, что это не женщина, а богиня. От нее исходила сила, потрескивающая и сверкающая в длинных, развевающихся прядях. Серебряный блеск самой луны лился из ее глаз.

Грейс опустилась на колени, говоря:

— Моя госпожа.

Диана, — должно быть, то была она, — рассмеялась, отчего приливная волна ударилась о землю и окатила девушку капельками воды. Она посмотрела на Диану и увидела, что та стоит совершенно сухая посреди бушующих волн.

— Ты хорошо мне послужила, дочь моя, — сказала Диана. — Ты заслуживаешь отдыха и можешь посетить наших союзников под водой. Хочу лишь предупредить тебя: я не потерплю, если ты присягнешь на верность Посейдону. Я ревнивая.