Дорога цариц - Александр Прозоров

И, само собой, как человек невероятно богомольный, Федор Иванович, помимо десятков городов и несчитаного числа крепостей основал еще и две обители — Зачатьевский и Донской монастыри.

Однако «блаженность» государя оставила в русском менталитете куда более глубокий след, нежели просто два монастыря. Именно при нем возникла чисто русская философия освоения новых земель — через уважение и доброту. При Федоре Ивановиче началось активное освоение Сибири, на восток одна за другой уходили все новые и новые экспедиции: Ивана Алексеевича Мансурова, Ивана Никитича Мясного, Василия Борисовича Сукина, Даниила Данииловича Чулкова и многих других. Все они имели наказ предлагать местным князькам царскую службу — с получением титула, жалованья и признанием права на землю. Встреченных сирот полагалось отправлять в Москву, где они воспитывались за казенный счет.

В 1596 году отряд князя Кольцова-Мосальского разгромил хана Кучума и захватил в плен его семью. Пленные поехали в Москву, были приняты царем, после чего ханские сыновья поступили на русскую службу и получили земельные пожалования, а женщины — казенное содержание. Хану тоже предложили присягнуть Федору Ивановичу, но он отказался и был зарезан собственными слугами.

Русские отряды шли на восток, предлагая местным народам защиту, уважение и равноправие, а вовсе не оспенные одеяла, как западные колонизаторы. Федор Иванович не признавал казни и террор допустимым инструментом для расширения границ. И это коренное отличие русского мышления от западноевропейского сохраняется в нас до сих пор.

Ну а если кто-то не понимает доброго русского слова, то это уже совсем другой вопрос и его проблемы…

Однако вернемся к увлечениям Федора Ивановича. Насколько вероятен случай, чтобы все сие невиданное по размаху строительство велось не по воле государя, а вопреки ему? Тут приходится ответить сразу на два вопроса.

Первый: почему никогда ни до царя Федора, ни после его правления не случалось столь масштабных вложений в инфраструктуру государства?

Когда политику проводит монарх в согласии только со своим личным мнением и своими замыслами, подобные радикальные перемены понятны. Задуманный план перестройки уже давно находился в голове царевича, и как только Федор получил власть — тут же резко и приступил к воплощению замысла. Сев на трон, он сразу создал отдельную структуру — Каменный приказ, и планы государя начинают немедленно, в тот же год, решительно воплощаться в реальность. Захотел — сделал.

Но если управлением государства занимается коллектив, составленный из прежних, застарелых чиновников, с их старым мышлением и старыми планами, откуда взяться столь резким переменам во внутренней политике?

Второй вопрос: откуда деньги? Как Федор Иванович смог позволить себе такие гигантские расходы? Ведь каждая из крепостей — это не просто стены. Это пушки, боезапас, это гарнизон, который нужно кормить и размещать, вооружать и снаряжать, это продовольствие, припасы на случай осады.

Родимой чертой монархизма всегда была и остается невозможность коррупции у главы государства. Просто потому, что для монарха личное богатство и казенное — это одно и то же. Бессмысленно красть у самого себя. Когда в государство приходит демократия: семибоярщина, семибанкирщина, опекунские советы и прочие временщики, — в нем всегда расцветает обширное воровство с растаскиванием казны, земельных наделов, доходных мест и прочих ценностей. При царе Федоре мы не наблюдаем ничего и близко похожего на коррупцию. Даже знаменитый «соправитель» государя Борис Годунов как-то не отметился заметными личными приобретениями.

Больше того, сразу по восшествии Федора Ивановича на престол случается совершенно невероятная для демократии вещь. Как пишет английский дипломат Джером Горсей в своих «Записках о России»: «Были по всей стране смещены продажные чиновники, судьи, военачальники и наместники, их места заняли более честные люди, которым, по указу, под страхом сурового наказания, запрещалось брать взятки и допускать злоупотребления, как во времена прежнего царя, а отправлять правосудие не взирая на лица; чтобы то лучше исполнялось, им увеличили земельные участки и годовое жалование… ни одно наказание не налагалось без доказательства вины, даже если преступление было столь серьезным, что требовало смерти».

Итак, вместо расслабления и умиления благоообразным слабоумным царем мы наблюдаем двухлетнюю глобальную ревизию госаппарата, суровую зачистку воров и взяточников и показательную кару самых зарвавшихся чиновников, начатую со смертного приговора главному казначею, Петру Ивановичу Головину.

Способен ли на подобную самозачистку некий «опекунский совет», порожденный вросшими в прежнюю структуру чиновниками? Маловероятно. За всем этим оздоровлением чувствуется твердая рука властного и волевого хозяина, не боящегося аппаратных интриг и обладающего достаточной смелостью для радикальных решений.

Кстати, историки так и не нашли никаких документов, подтверждающих существование этого самого «Назначенного при слабоумном царе Федоре Ивановиче Регентского совета» либо распоряжений о его назначении. Ни единого, даже косвенного указания.

Всем известна знаменитая фраза Столыпина: «Дайте государству 20 лет покоя внутреннего и внешнего, и вы не узнаете нынешней России». Царь Федор Иванович наглядно продемонстрировал, как этот постулат выглядит в реальности. За 14 лет своего правления он провел только одну войну: операцию по принуждению Швеции к миру. Всего за два месяца государь вернул державе побережье Балтики и северо-западные земли с тремя городами. Карельские земли и город Корелу шведы поспешили отдать уже сами в обмен на долгожданный мирный договор.

За 14 лет спокойствия Федор Иванович одел страну в камень, установил в ней патриаршество, провел полную ревизию монастырских земель и изъял в казну все, на что у хозяев не имелось документов; он оздоровил экономику и госаппарат, прирастил державу Сибирью и создал прочный фундамент для будущего развития.

Он стал правителем, смерть которого горько оплакивала вся страна и правление которого воспринималось не иначе, как «золотой век России». Совсем неплохо для «слабоумного»!

Правда, царь Федор практически не встречался с иноземными послами и не занимался внешней политикой. Однако давайте еще раз окинем взглядом список выстроенных при нем городов и крепостей; давайте вспомним про увлечение искусствами и промышленностью, а также про то, что в обычных земных удовольствиях вроде медвежьей охоты царь себе тоже не отказывал; вспомним, сколь много времени государь уделял своей любимой.

Как пишут современники, Федор Иванович не навещал жену для «исполнения супружеского долга», как это было принято по обычаям того времени, а выстраивал свой день таким образом, чтобы каждый вечер возвращаться к Ирине и оставаться с ней все свободное время. Вместе они выходили к людям, вместе посещали службы, вместе совершали еженедельное паломничество в какой-то из монастырей, и приречный сад для совместных прогулок тоже существовал для них двоих.

Судя по косвенным признакам, у царя Федора Ивановича имелось не так уж много лишних минут, и потому легко понять, отчего правитель всея Руси скинул все второстепенные хлопоты на жену и ее брата. Похоже, государь был слишком занят внутренним обустройством державы и своей любимой супругой, чтобы отвлекаться на что-то еще. Проблемы Англии, Польши или даже Персии с Бухарским ханством его просто не интересовали. Имелись дела поважнее.