В плену желания - Джорджетт Хейер

Голос Кресси лишь слегка дрогнул, когда девушка с полной серьезностью произнесла:

– Весьма бестактно со стороны того джентльмена, мадам.

– Разумеется, однако в целом он весьма воспитанный господин, – вздохнув, промолвила ее светлость. – Мне придется вернуть ему долг, но Эвелин ничего не должен знать – ни он, ни Кит. Кресси! Я уверена, что ты не проболтаешься.

– Хорошо, мадам, однако… Вы сможете выплатить всю сумму?

– Да, – ответила леди Денвилл. – Все мои долги, все без исключения. – Она поднялась, подобрала ненавистное письмо, подошла к затейливо украшенному резьбой письменному столу и сунула послание в один из выдвижных ящиков. – Я уже со всем смирилась, – сдавленным голосом произнесла графиня. – Мне следовало так поступить, как только умер супруг, но я не смогла… Однако теперь я решилась и воплощу это в жизнь… Какой бы плохой матерью я ни была, нет такой жертвы на свете, на которую я не пошла бы ради моих дорогих сыновей. Молю тебя, Кресси, не говори Киту, что я всплакнула.

Кресси, поднявшись, выпрямилась и промолвила:

– Я ничего не скажу такого, о чем вы не хотели бы ставить в известность Кита, крестная, но… Не откроете ли вы мне, каким образом намереваетесь оплатить все долги? Почему вы впали в столь сильное огорчение?

– Ну, ежели начистоту, дорогуша, то желания жить за границей в обществе покладистой компаньонки у меня особого нет… не лежит душа к этому; впрочем, пожалуй, со временем я ко всему привыкну, – сказала ее светлость, вежливо улыбаясь.

– Но зачем ехать за границу? – изумленно спросила Кресси.

– Генри будет настаивать на этом. Я убеждена. Однажды, когда мальчики были еще малы, он и его сестра Луиза пытались убедить графа, что, лишь спровадив меня за границу… На то имелись свои причины, однако мне так и не довелось отправиться на континент. Случилось это довольно давно. На континенте жить в то время из-за Наполеона считалось не вполне безопасно. Именно вследствие этого обстоятельства я не испытываю к нему такой сильной антипатии, как остальные. Однако теперь война осталась в прошлом, и люди, которым приходится спасаться от кредиторов бегством, подобно бедолаге Бруммелю, уезжают туда, где нет ни балов, ни карточной игры, ни скачек на ипподроме, никого из знакомых, и живут в ужасных, дешевых меблированных комнатах.

– Но лорд Брамби не может быть столь бесчеловечным! – возмущенно воскликнула Кресси.

– Может… может, – возразила ее светлость. – Либо заграница, либо «вдовий дом»^[57] в Англии. Пожалуй, он предпочтет заграницу. Из нашего «вдовьего дома» рукой подать до Брайтона, а когда мои долги будут оплачены, ничто не помешает мне делать выезды в Лондон.

– Я уверена, что ни Эвелин, ни Кит такого не потерпят, – сверкнув глазами, заявила Кресси.

– Конечно не потерпят, если узнают, – согласилась ее светлость, – но для меня эта мысль не особо утешительна. Нет… Я скажу, что после женитьбы Эвелина хочу поехать на некоторое время за рубеж. Вполне возможно, мне удастся приехать к тебе и Киту в гости, что не так уж плохо.

Немного помолчав, Кресси медленно произнесла:

– Мне кажется, это будет не очень-то здорово. Это вовсе не для вас, крестная. Жизнь с респектабельной компаньонкой покажется вам ужасно скучной.

– Знаю, что так и произойдет, – вздохнув, сказала леди Денвилл. – А если компаньонкой станет моя сестра Гарриет, будет гораздо хуже, чем просто скучно.

– О нет! Зачем вообще куда-то ехать? – решительно заявила Кресси. Девушка взглянула в глаза ее светлости и едва заметно улыбнулась. – Ни с какой компаньонкой вам, мадам, жить нет решительно никакой нужды. Вы всю жизнь прожили бок о бок с джентльменом. Я на своем собственном горьком опыте могу подтвердить: ужиться в одном доме с женщиной – совсем непросто. Именно поэтому приняла предложение Эвелина, хотя и не была в него влюблена.

– Да… однако… – молвила леди Денвилл с застывшим взглядом.

Наблюдая за крестной, Кресси увидела озорной огонек, мелькнувший в ее глазах. Внезапно графиня хихикнула тонким голоском, обернулась и порывисто обняла крестницу.

– Дорогая! Ты навела меня на одну мыслишку… Нет, это, конечно, абсурдно, однако я вовсе не уверена… хотя… Ладно, я должна все хорошо обдумать… А теперь ступай, дитя мое. И никому ничего не говори о том, что сейчас услышала.

– Я обещаю, что никому ничего не скажу, – заверила ее Кресси. – Мы с бабушкой собираемся выехать на прогулку… на часок… где-то. Папино письмо произвело на нее чудесное действие. Она aux anges.^[58] Собирается даже простить Альбинию за то, что та вышла замуж за ее сына. У меня сильнейшее предчувствие, что сейчас настало идеальное время, чтобы сообщить ей: Кит – это Кит, а не Эвелин. Если она пробудет достаточно долго в столь приподнятом настроении, я обязательно все расскажу.