Мочалкин блюз - Акулина Парфенова

Я была поражена. Такого я не ожидала и о таком никогда раньше не слышала.

– Ты ни с кем не спал целых семь лет?

Глеб кивнул. Ему было неприятно.

Так вот откуда эта чистота и сияние.

– Я предлагаю тебе попробовать. Ты согласен?

Глеб посмотрел мне прямо в глаза.

– Согласен.

– Тогда у меня есть идея. Нужно много презервативов. Я сейчас принесу.

Куда девалась моя слабость?

Я сбегала в давешний магазин и купила там всевозможных резиновых изделий. Разных сортов и размеров.

Двое приличных молодых людей, стоявших за мной в очереди на кассу, смотрели на меня в высшей степени заинтересованно. Но куда им до Глеба! Даже беспомощный сексуально, он был для меня в тысячу раз привлекательнее.

– Все, что сейчас будет, – это в скобках – к романтике и всем прочим радостям не относится. Давай считать это продолжением твоего лечебного курса, – объявила я, вернувшись в квартиру.

Глеб позволил взять себя за руку и отвести в спальню. Я разобрала постель.

– Раздевайся и ложись, – скомандовала я ему.

Он послушно стал раздеваться. Видно было, что он все еще сомневается.

Его тело было настолько прекрасным! Но я приказала себе не обращать на это внимания. Радости плоти мы вкусим позже. Сейчас главное эту плоть починить.

Я тоже разделась и легла рядом. Обняла его, легла на него сверху. Наконец-то, венец моих мечтаний, его тело соприкоснулось с моим. Мне уже, казалось, больше ничего и не нужно. Но главной тут была не я. Я аккуратно поцеловала его губы, шею, погладила руками волшебной красоты грудь. «Не увлекаться», – то и дело напоминала я себе. И вскоре почувствовала, что клиент созрел.

Я прикинула, какой размер презерватива нужен. Четвертый или пятый.

– Смотри, – объяснила я ему. – Сначала наденем два четвертых. Они потеснее, тебе будет привычнее. А сверху еще два пятых. Тогда ты почти ничего не будешь чувствовать. Через промежутки времени мы начнем снимать их по одному. И чувствительность будет увеличиваться постепенно. Последний можем сегодня не снимать вообще. Когда произошел тот случай с бандитом, ты был сверху?

– Да.

– Значит, сейчас сверху буду я.

Глеб кивнул. Он тоже старался не увлекаться.

– Давай.

За время моей лекции энтузиазм Глеба несколько уменьшился, и мне пришлось повторить начальные действия. Вскоре все пришло в правильное состояние. Глеб, высунув кончик языка, старательно натягивал презерватив за презервативом.

Он доверял мне.

Наконец все было готово.

Я снова заняла позицию сверху. И осторожно начала сближение. Надетые друг на друга презервативы были влажными и холодными. Коснувшись ягодицами его теплого тела, я на мгновение потеряла нить происходящего. Никогда не забуду этот момент. Но тут же взяла себя в руки и механистично в среднем темпе стала двигаться.

Лицо Глеба было напряженным. Он вслушивался в свои ощущения. И пока было невозможно понять, приятные ли они.

– Я ничего не чувствую, – сказал он.

– Снимем один.

Я переместилась в сторону ног и помогла ему. Затем снова заняла исходное положение и впустила его внутрь.

Глеб продолжал вслушиваться в себя, эрекция не пропадала. Это было хорошо.

– Еще один, – попросил Глеб.

Я подвинулась, и он скатал второй.

Я снова села на него и стала двигаться.

Глаза его потемнели, сжатые губы расслабились, и оказалось, что они имеют правильную, изящную форму. Еще несколько секунд он лежал неподвижно. Но было видно, что тело его просыпается и вспоминает забытое.

Наконец он совсем ожил, ухватил меня за ягодицы, приподнял и снял с себя предпоследний футляр. Резко перевернул меня на спину и сделал все именно так, как мне снилось каждую ночь, с тех пор как мы впервые встретились.

Я поняла, что можно больше ничего не опасаться, и отдалась начатому занятию со страстью. Несмотря на то что сеанс продолжался совсем недолго, я была так влюблена в своего партнера, что финальные конвульсии настигли нас одновременно.

Мы тихо лежали. Каждый переживал собственные новые впечатления. Внезапно Глеб с совершенно необычным открытым и радостным лицом встал и с места сделал сальто-мортале, приземлившись, как олимпийский чемпион, на обе ноги по другую сторону кровати.

– Yes! – кричал он. – Я сделал это!

Укрывшись одеялом, я наблюдала за ним.

Он подбежал к окну, раскрыл его настежь. Потом метнулся к шкафу, выудил оттуда несколько наиболее педерастических рубашек и вышвырнул их в окно вместе с плечиками.

Затем бросился ко мне.

– Ну что ты лежишь, великая женщина? Вставай, одевайся, поедем покупать тебе тачку, шубу, шмотки, туфли, поехали, поехали скорее. Очень хочется есть. Поедем в «Тритон». Девушки любят рыбу, тебе непременно понравится.

– Не спеши, – я потянула его за руку. – Успех нужно закрепить.

– Я забыл, что имею дело с самой ненасытной бабой на свете, – сказал он и улыбнулся мне так нежно и хищно одновременно, что я почувствовала себя вознагражденной за все мучения.

Конечно, ни о какой выносливости пока не было речи, но, как говорится, лиха беда начало.

Сначала мы поехали и купили мне две пары туфель, новые кроссовки, осенние сапоги и зимние сапоги. К каждой паре полагались сумка и перчатки, кроме кроссовок, естественно.

Глеб сам примерял мне каждую пару, и я поняла, что он просто фетишист на почве женских ступней. Так что его вполне можно было назвать маньяком.

Потом мы поехали выбирать шубу, точнее, две. Короткую, самой ездить в машине, и длинную, когда кто-то везет, по торжественным случаям.

Примерочная в шубном магазине почему-то закрывалась на замочек. Это было очень кстати. Примерно на восьмой меня достало надевать и снимать шубы, Глебу ни одна не нравилась.

Когда продавцы разбежались в поисках по-настоящему стоящих мехов, я разделась снизу догола, раскрыла полы и свистнула. Глеба не нужно было приглашать дважды.

Правда, шубу пришлось купить, потому что мы ее испачкали. Смешнее всего была реакция старичка, который в это время проходил по тротуару мимо окон и видел мое выступление. Мы уже вышли из магазина, а он все стоял и ждал продолжения. Жаль, его не последовало.

Покупать машину было уже лень, но Глеб настаивал.

– У меня прекрасная машина, – говорила я, – мне она очень нравится.

– Она чужая, – отвечал Глеб.

Мы приехали в «Грегориз Карз», но там ничего нежного, женского на тот момент в наличии не оказалось. И Глеб решил купить себе «хаммер». Его новому душевному состоянию больше подходила эта махина, чем изысканный «порше», который он внезапно возненавидел. Когда мы совершали тест-драйв на огромной машине красного цвета, Глеб остановился на дорожке парка, вынул из зажигания ключи, отдал их представителю салона и сказал ему проникновенно: