Сцены страсти - Дина Джеймс

Кто-то тихо постучался в дверь комнаты Миранды. Она удивленно подняла голову от стола, за которым писала.

– Кто там?

– Это я, Рейчел.

– Кто?

Дверь открылась.

– Ваша сестра, Рейчел. Можно мне войти? Миранда слегка улыбнулась.

– Конечно, входи.

Рейчел закрыла за собой дверь и прошла в центр комнаты.

– Мы со Шривом закончили ленч.

– Хорошо.

– Э-э… я хотела выразить свое восхищение вашей игрой.

– Спасибо.

– Это действительно очень впечатляло, особенно в последней сцене, где вы кончали жизнь самоубийством. Вы заставили меня поверить в то, что вы действительно были виновны.

– Если ты поверила в это, значит, я в самом деле хорошо сыграла.

Сестры посмотрели друг на друга; теперь они поменялись ролями. Если раньше Миранда нервничала, держалась неуверенно, то теперь она была спокойной, отрешенной.

Рейчел смущенно сжала руки. Ее взгляд остановился на листах бумаги, лежавших на столе.

– Вы действительно пишете письмо тому человеку в Монтане?

Взяв листок, Миранда задумчиво помахала им в воздухе.

– Честно сказать, я пишу два письма двум разным людям в Вайоминге.

– Ваши письма в самом деле могут повредить моему отцу?

Миранда покачала головой, на ее лице появилось неприязненное выражение.

– Мне бы хотелось обладать таким влиянием, но, боюсь, что мне это не под силу. Я лишь надеюсь, что его назначат в какое-то другое место. Туда, где он не сможет никому причинить вреда.

– Я думаю, вы к нему несправедливы.

– Ты слишком долго жила рядом с ним. Ты не можешь быть объективной.

– Ему в самом деле нужно это назначение.

Взгляд Миранды стал жестким.

– А мой отец хотел жить. Как бы то ни было, я думаю, ты будешь довольна его назначением. А уж как обрадуется наша мама!

– Почему?

– Да потому что за прошедшие семнадцать лет цивилизация мало коснулась восточных склонов Салливанских холмов. Это ужасное место даже для жизни молодой женщины. Нашей матери сейчас почти пятьдесят. Я думаю, ей не улыбается мысль вновь устраивать там свой дом.

Рейчел озадаченно посмотрела на сестру.

– Я не подумала об этом.

– Верно. Никто ни о чем не думает. – Миранда усмехнулась, потом вернулась к своему занятию. Она подписала письмо и промакнула чернила. Встав из-за стола, она подошла к сестре. Сложив на груди руки, она остановилась перед ней.

Рейчел занервничала.

– У вас сегодня есть спектакль?

– Конечно. Это моя работа. К тому же Шрив не позволил бы мне не выйти на сцену.

– Вы с ним женаты?

– Нет. Мы не женаты. Рейчел широко открыла глаза.

– Но… но вы… э-э… его…

– Я думаю, любовница вполне подходящее слово.

Рейчел густо покраснела.

– Он такой красивый.

– И очень практичный. Наше соглашение не предусматривает брак.

– Это значит, что вы встречаетесь с другими мужчинами?

– Нет. – Миранда вдруг ощутила весь груз своих тридцати лет, глядя на свою юную сестру с совершенно другими моральными принципами. – Но он встречался с другими женщинами.

– О! – Рейчел побледнела. – И вы не злились на него?

– Сначала я не знала об этом. Другие актеры и актрисы, мои друзья по труппе, оберегали меня от всего. Спустя какое-то время он перестал это делать. Теперь мы только вдвоем.

Рейчел озадаченно покачала головой, явно шокированная таким признанием. В маленькой комнате воцарилось молчание. Наконец Рейчел откашлялась.

– Я написала моему отчиму письмо и сообщила, что вы приходили навестить меня.

Миранда ничего не сказала. Говорить было не о чем.

– Миссис Уилкокс сделала это первой. Я просто хотела, чтобы он знал, что я не поверила ни чему из того, что вы мне рассказали.

– Рада за тебя.

– Я с самого начала решила не верить, – с гордостью добавила Рейчел.

– И не поверила.

– Я ни слова не написала маме. – Она уставилась себе под ноги на пятно на выцветшем ковре. – Я не хотела причинять ей боль и расстраивать ее. Если вы захотите сообщить ей, что вы живы, то сами это сделаете. – Она подняла глаза и увидела, как болезненно сжалось лицо Миранды. – Вы же ни разу не попытались увидеться с ней.

– Однажды я попыталась. Я увидела тебя и ее на ступеньках крыльца в яркий солнечный день. Ты была в нарядном платье. Он усадил вас в экипаж. Вы были такие счастливые. Я не решилась испортить вам радость. Вероятно, мне вообще не следовало беспокоить вас. – Она грустно улыбнулась. – Но, как я уже говорила, я считала, что он избавился и от тебя. Я пришла тебе на помощь. – Она невесело рассмеялась.

Рейчел поежилась.

– Ваши гастроли уже заканчиваются?

– Да. В конце месяца. Но нас просят остаться. Публика хорошо нас принимает.

– Куда вы поедете после?

– В Сент-Луис, потом в Новый Орлеан. А дальше, кажется, в Буэнос-Айрес. Шрива очень любят в Буэнос-Айресе. И меня тоже. Он – темноволосый, а я – белокурая. Аргентинцы любят контрасты.

– А что будет, если вы не получите известий от своих друзей в Вайоминге до вашего отъезда?

– Пока я не знаю, как поступлю. Я думаю об этом. Думаю о форте Галлатин. – При этих словах Миранда отвернулась. Некоторое время она стояла, обхватив себя за плечи и пристально глядя в пространство.

– Вы думаете о нем?

– О его душе.

Рейчел приблизилась к сестре.

– О призраке?

– Нет. – Миранда покачала головой. – Я не верю в призраков. Я думаю о его душе, которая бродит среди холмов. Его душа бродит среди душ тех, кто погиб вместе с ним, и тех, кого убил он.

– Это ужасно.

– Вовсе нет. Душа должна где-то остаться. Бродить среди холмов – это прекрасно. Но от этой мысли мне становится очень грустно. Я не выполнила свою клятву. – Она вытянула руку, неосознанно имитируя жест Шрива в «Гамлете»:

– «Успокойся, мятежный дух».[32]

Рейчел опять поежилась. Она чувствовала, что совершенно не понимает свою сестру. Ей казалось, что та просто играет.