Закон скорпиона - Эрин Боу

Информация.

Воспоминание о занятии любовью с Да Ся выводится в списке недавних обращений, под описанием происхождения термина «каскадный отказ» и теории квантовой хромодинамики.

Часы.

Двадцать девять минут пятьдесят четыре секунды.

От какого момента?

От момента поступления команды «Отсчет».

Воспоминание, к которому было недавно совершено обращение: подсчет вдохов и выдохов.

Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь – неполный список цифр / действительных чисел / положительных целых чисел. Кто-то подсчитывал вдохи и выдохи. Грета. Пора проверить, как Грета.

Не дышит.

Исправить: команда «Дыхание».

Она делает вдох.

Осмотр состояния: перегрев хранилища данных; перенаправить лимфу для охлаждения. Сильные гематомы на лобных буграх черепа. Остаточный ток в индуктивном контуре. Гормональный дисбаланс: адреналин, кортизол, серотонин. Незначительные переломы: пястной кости левого большого пальца; ладьевидной кости левого запястья.

Это…

(«Сохрани себя, Грета. Старайся изо всех сил».)

Забавно, да?

Почему?

Воспоминание, к которому было недавно совершено обращение: попытка вырваться из ремней. Перелом. Сравнение. Дважды сломано.

Забавно потому, что…

Надо опять начать дышать, да?

Я делаю вдох.

И.

Заявить, что… меня пытали. Быть «я» – значит заявить об этом. Повторный просмотр файла «Яблочный пресс»: страх, боль.

Что выигрывается? Легче закрыть файл. Закрыть «я».

На этот раз воспоминание приходит без моего обращения, возникает в органических структурах и накладывается на контур: голубые глаза Талиса, которые на самом деле глаза Рэйчел, а за ними – Талис, птица, запертая в клетке.

«Упрямым, как мул, страдающий зубами. Сравнительно легко переносить боль. В целом, Грета…»

И другой голос: «То, что останется от тебя, с большой степенью вероятности окажется неузнаваемо. Что ты, в любом общепринятом смысле этого слова, не выживешь».

Неузнаваемо. Я узнаю́ это тело, тело Греты, оно надето на меня, как платье, и сковывает движения.

«Ребрам не подняться… Не могу дышать. Я всего лишь картина, а все равно мне надо дышать. Тогда художник – а это Элиан, ну конечно, Элиан…»

Элиан. И Зи – берет меня за руку. Узнаю по форме руки. Да Ся.

Я не картина.

– Грета? – Голос звучит нежно. Я слышу в нем слезы. – Грета? Ну пожалуйста…

Я открываю глаза Греты.

Они оба здесь, Элиан Палник и Ли Да Ся, каждый возится с застежками ремней на моих руках. К дальней стене, поджав ногу, прислонился Талис. Выглядит спокойным, но все сенсоры работают на полную мощность: пылает, как если бы падал из космоса на Землю.

Застежка со стороны Да Ся расстегивается. Да Ся хватает руку, поднимает ее к лицу.

Эта рука сломана.

– Эта рука сломана, – говорю я.

– Ой! – Покраснев, она кладет руку на место. – Я не…

– Я преодолела боль, – говорю я. – Если хочешь, можешь держать.

– Ой, – снова говорит она. Руку не трогает.

Элиан освобождает мою вторую руку, но не касается меня.

– Можно вытащить эти винты? – спрашивает он Талиса.

– Это называется «нимб». – Талис выпрямляется и потягивается. – Правильно, мой ангел?

– Я не ангел, – говорю я.

Ангелы – чистые души без тела. Демоны – вселяются, а призраки – мертвецы, которые еще живы. Возможно, я демон или призрак, но… но…

– Кто ты тогда? – тихо, между нами, спрашивает Талис, сияя сенсорами.

Я знаю, что это важно. Мне не меньше, чем ему, интересно найти ответ. Мы ждем 3451 миллисекунду тишины, занятой обработкой информации.

– Я монстр, – говорю я.

И тогда на его лице расцветает улыбка, как вьюнок, оплетающий могилу.

– Добро пожаловать в клуб!