Шесть камешков на счастье - Кевин Алан Милн

Сейчас утро, вторник. Я в своем цветочном салоне «Бархатные лепестки», и все валится из рук. Мало того, что во все стороны сыплются увядшие лепестки, а я не успеваю справиться с потоком заказов, автоответчик к тому же переполнен недовольными сообщениями от клиентов, которым я должна была доставить заказы еще вчера. На витрине завяли все цветы, и в довершение ко всему из-за вчерашней «прогулки» Элис я не закупила свежий товар, поэтому учет с переучетом временно откладываются.

Впрочем, с какой-то точки зрения я даже рада, что на работе такой бедлам, ибо так я могу хоть чуть-чуть абстрагироваться от недавних событий. Теперь, когда я осведомлена, как Мэделин использовала моего мужа, я знаю: нужно быть к нему чуть снисходительнее, но какая-нибудь мелочь то и дело напоминает мне, что в глубине души я его все еще не простила.

Так, в двенадцатом часу позвонил мужчина и заказал букет красных роз для жены в честь годовщины свадьбы. Повод вполне безобидный, но я почему-то сразу вспомнила про Нэйтана.

– Это ваш первый брак? – спрашиваю.

– Конечно.

– В самом деле? Или это вы только так говорите?

– Прошу прощения? – не понимает мужчина.

– Ох… Не обращайте внимания, – спохватываюсь я.

Через некоторое время позвонила женщина – ее дочь только что родила ребенка, и она хотела заказать букет цветов с доставкой.

– Это ее первый ребенок? – интересуюсь я.

– Именно! – отвечает женщина. Волнение в ее голосе заставляет меня думать, что бабушкой она тоже стала впервые. – Они с мужем меньше года в браке, но ждать не хотели.

– Это прекрасно. А у ее мужа до этого не было детей?

– Что? – изумляется женщина.

– Ой, простите. Просто… вдруг ваш зять был женат или у него были дети, а ваша дочь не в курсе?

В ответ – короткие гудки. Кладя трубку, я уговариваю себя посмеяться над той глупостью, которую только что сморозила, но вместо этого злюсь.

– Я не могу так больше! – кричу я во всю силу голоса, не заметив, как в магазин вошла клиентка.

– Не можете что, дорогая?

От неожиданности я прикусываю язык. Но это старушка Мэри Лу, одна из моих постоянных клиенток, пришла за своей еженедельной гвоздикой.

Не думаю, что она знает о смерти моего мужа. Даже не уверена, что она вообще знает, кто такой Нэйтан. Судя по ее улыбке, смысла рассказывать ей о моей трагедии нет.

– Простите, Мэри Лу, – извиняюсь, – я просто ною.

Мэри Лу смешно морщит и без того покрытый морщинами нос.

– Не ври. Я слышала, как ты говорила по телефону. По-моему, у тебя неприятности с мужчиной.

– Угадали.

– О, со всеми бывает, милая. Правда, с некоторыми чаще. Прости за любопытство: речь о твоем муже?

– Да.

– И что он натворил? – интересуется Мэри Лу.

– Погиб, – отвечаю я про себя. – Соврал мне, – говорю вслух.

– Серьезно? Или по какому-нибудь пустяку?

– Достаточно серьезно.

Она пожимает хрупкими плечиками:

– Все мы ошибаемся – твой муж не первый и далеко не последний. Понимаешь, дорогая, мужчины – всего лишь люди. Мне говорили, женщины тоже.

Боюсь, я хотела бы услышать совсем не это.

Мэри Лу подходит к ведру с гвоздиками и достает одну длинную розовую гвоздичку. И продолжает:

– Когда мы с Джорджем только-только поженились, он сделал кое-что, что меня очень сильно расстроило.

Она делает паузу, словно вспоминая о прошлом.

– Ох. Это было так давно – даже не могу вспомнить, в чем было дело. Джордж даже несколько ночей спал на диване. А потом отправился в цветочный магазин и купил мне гвоздику, чтобы задобрить. С тех пор он повторял это каждую неделю. Говорил, что когда-нибудь точно ошибется снова, и хочет, чтобы наготове была свежая гвоздика.

Мэри Лу счастливо улыбается, возвращаясь к прилавку.

– Ох уж этот Джордж… Никогда не забывал купить гвоздику.

Мне очень неловко спрашивать, но удержаться не могу:

– А что, Джордж… умер?

Улыбка Мэри Лу становится немного грустной.

– Пока нет, хотя не думаю, что он долго протянет. Пять лет назад с ним случился инсульт, и с тех пор только хуже. Он не может ходить. У него проблемы с речью. Почти не встает с постели. Но по-прежнему хочет, чтобы каждую неделю в доме была свежая гвоздика, даже если покупать ее приходится мне. Джордж считает это напоминанием, что мы любим друг друга такими как есть, без прикрас.

Она протягивает мне цветок и достает кошелек.

– Вот о чем тебе нужно спросить у самой себя. Он тебя любит? И если да, тогда достаточно ли этого, чтобы простить его и снова полюбить?

Старушка стоит у прилавка напротив меня, ожидая, что я возьму деньги.

– Эта гвоздика за мой счет, – говорю я.

Мэри Лу улыбается:

– Спасибо, милая. Увидимся на следующей неделе.

Она идет к выходу, но оборачивается и указывает на ведро с гвоздиками возле двери.

– Если твой муж любит цветы, здесь еще куча гвоздик – для перемирия.

И Мэри Лу скрывается за дверью в лучах полуденного солнца.

День проходит неторопливо, а наш с ней разговор не идет у меня из головы. К тому времени, как я закрываю магазин и приступаю к доставке, чувствую, что вконец запуталась. Думая о Мэри Лу и ее муже Джордже, я размышляю, что было бы дальше со мной и Нэйтаном, если бы он не погиб. Остались бы мы вместе, как они? А если бы он со временем решил рассказать мне о своем первом браке и дочери, Зоуи? Я бы простила его? Смогли бы мы с этим справиться? Или эта его ложь перечеркнула бы все, что нас связывало?

Доставив заказы, я даю себе еще полчаса поколесить по городу, чтобы побыть в одиночестве и как следует обо всем подумать. Не случайно в конце концов я оказываюсь на кладбище, где похоронен Нэйтан. Темно, а фонарика у меня с собой нет, но на небе полная луна, и путь к его могиле виден хорошо.

Когда я подхожу к надгробию, лунный свет выхватывает из тьмы надпись, выгравированную на нем. Я уже знаю, что там написано, но в любом случае еле слышно произношу эти слова, прикидывая, верно ли все это после того, что узнала о муже за прошедшую неделю.