Наследница двух родов - Юлия Григорова

кожу. Босые ноги утопали в песке при каждом шаге, а накатывающие волны периодически омывали стопы до лодыжек, вызывая волну мурашек на спине. Шум прибоя ласкал слух, а приятный лунный свет отражался в поверхности воды, завершая сказочное настроение, созданное окружающей обстановкой. Медленно бредя по пляжу, я всё дальше отдалялась от стен поместья, размахивая зажатыми в пальцах сапогами, изредка поддевая ступнями песок и откидывая его в сторону.

Я была свободна, и это непередаваемое чувство не могло сравниться ни с чем другим, даже с наслаждением от ласкающих кожу волн. Пританцовывая, я крутанулась вокруг себя, закрыла глаза и вдохнула полной грудью свежий морской воздух. Брызги от волн намочили низ штанин, но я не обращала внимания на такие мелочи. Стоило открыть глаза, и я вмиг замерла, будучи не в силах продолжить путь вперёд. Ведь в нескольких метрах от меня, увязнув по щиколотку в песке, стояла фигура в чёрном балахоне. Капюшон был накинут на голову, полностью скрывая лицо и волосы, а полы развевались на ветру, периодически обхватывая и облегая ноги. В глубине души я знала, зачем он здесь, и не хотела подходить, но ноги сами понесли меня туда.

Оказавшись рядом с ним, я размахнулась и швырнула сапоги в воду. Отлетев достаточно далеко, они один за другим плюхнулись в море, подняв волну брызг и образовав множество кругов, что расходились от места падения в разные стороны. Постепенно они доходили и сюда, к берегу, и сильнее омывали мои ступни.

– Я проиграла? – спокойно проговорила я, уже зная ответ. Мне не хотелось об этом думать и вспоминать что-то, но раз фигура здесь, то придётся.

– Да, – раздался самый красивый голос на свете, но на меня он не действовал, не здесь.

– Ты мне соврал, – это казалось слишком очевидным, и я не понимала, как могла поверить ему, как могла довериться так сильно, что отдала себя, и особенно, как могла влюбиться в него?

– Я соврал не только тебе, и не во всём. Это было необходимо, ведь ты первая нарушила план, – он протянул руку и едва коснулся моего лба пальцем. – Богиней должна была стать ты, а не он. Но ты не дождалась моего прибытия.

– Как жаль, что ты забыл поделиться со мной этим планом, – буркнула я, а рука собеседника опустилась на прежнее место.

– Не всем планам суждено быть озвученными, дорогая моя, – спокойно ответила фигура, – ведь ты никогда не согласилась бы на это, даже ради меня. Делить одну голову с тем, кого ты так яростно ненавидишь – не в твоих принципах.

– И ты внушил мне воспоминания, которых никогда не было, чтобы я поверила, что сама это предложила и впустила его в свою голову, в надежде на победу? – спросила я и ощутила, как по сердцу словно ножом полоснули. Именно это причинило мне больше всего боли, кусочки и обрывки тех событий, которых никогда не было, которые никогда не случатся.

– А кто тебе сказал, что их никогда не было? – фигура неожиданно повернулась ко мне, но его лица я так и не увидела из-под капюшона. Всего на секунду, но у меня перехватило дыхание от одной мысли, что получится заглянуть в глаза собеседника. По телу прошлась волнующая дрожь, приподнимая волоски на своём пути. Мне оказалось нечего на это ответить, настолько это существо затуманило мой разум, что удивительно, как я ещё не сошла с ума.

– Я бы знала, – буркнула я недовольно. Или не знала? Как можно быть в чём-то уверенной и в то же время сомневаться? Я даже не могла доверять собственной голове. Как бы мне хотелось поверить, что все воспоминания – правда. Что я на самом деле переживала каждое из них. Ведь если это не так, то я отдала своё тело отцу за два поцелуя Хенорпа. Слишком небольшая цена для моей жизни.

– Эти воспоминания никуда не денутся, дорогая моя, и только тебе решать, верить в них или нет, – отозвался собеседник, а я просто стояла рядом и смотрела на огромный шар луны, что завис над горизонтом и отражался в тёмной воде. В голове пронеслись воспоминания, всё вперемешку, и настоящие, которые точно были, и те, в которых я сомневалась. Теперь они тоже были частью меня.

– Ты можешь и дальше убиваться от мыслей, как я поступил с тобой, и чего ты лишилась в итоге. Ненавидеть меня за это и пытаться выкинуть из головы. Либо же просто погрузиться в этот новый мир, который я попросил создать для тебя, и получить от него всё, что он может тебе дать, ведь и я часть этого мира, – спокойно произнесла фигура в балахоне, а внутренний голос подсказывал, что я слишком устала для продолжения борьбы. Очень медленно протянув руку, я коснулась ладони собеседника пальцами и ощутила теплоту кожи, совершенно несвойственную ему. Проведя подушечками по внутренней стороне ладони Бога, я переплела наши пальцы, а он неожиданно крепко сжал руку в кулак.

– А в чьём облике ты всегда приходил ко мне? – задала я вопрос, который мучил меня с самого первого дня. Медленно стянув капюшон, собеседник повернул голову и продемонстрировал то самое лицо с длинными чёрными волосами, собранными в хвост. Мне всегда было это интересно, ведь когда отец был Богом смерти, то он разговаривал со мной в облике Велианта Криста, а это лицо совершенно другое.

– Ты не поверишь, – спокойно отозвался он, а я вопросительно приподняла бровь, – это старший брат Велианта Криста, каким он был тридцать лет назад.

В это действительно было трудно поверить, и я лишь выдавила из себя едва слышное: “Ха”, и усмехнулась. Пришлось согласиться, что у рода Крист есть свои определённые плюсы во внешних данных, а значит, моей дочери повезёт, если она унаследует черты лица отца.

– Я больше никогда её не увижу? – поинтересовалась я, а собеседник отвернулся и снова начал смотреть на море.

– Она проживёт полноценную жизнь, дорогая, об этом я позабочусь, – ответил он, и я кивнула. Большего мне было не нужно.

Я проиграла битву разуму своего отца, а значит, моим телом управляет он. Что же теперь будет со мной? Я не знала и не хотела спрашивать, ведь боялась услышать очередную ложь в ответ, либо обещания, которые никогда не осуществятся. Это не имело значения, ведь я поддалась эмоциям и не смогла обыграть Бога смерти, если это вообще возможно сделать. Именно этого я и боялась, именно это и произошло. Теперь моя личность зависела только от Хенорпа, а значит, что я уже перестала существовать.”