Катастрофа в две полоски - Алекс Коваль

И меня накрыло. Такой мириадой чувств, что не объяснить словами. Затопило непонятно откуда взявшейся радостью и щемящей в груди нежностью. И хоть руки все еще мелко подрагивали, так как многолетний страх – это вещь, въевшаяся уже на подкорку сознания, и расстаться с ней не так уж и просто, но я уверенней потрепала животного между ушами, а потом вообще присела на корточки и обняла.

– Хороший, хороший пес! – приговаривала и мацала мягкую шерсть.

Роки почувствовав, что я его больше не боюсь и убегать не собираюсь, тоже оживился. Завилял хвостом, заерзал на месте, требуя с ним поиграть. А потом вырвался из моего удушающего захвата и засеменил в сторону лестницы.

– Роки, стой… – прошептала, бросившись следом, – подожди!

Но уже послышался цокот его когтей по паркету, а потом шум в гостиной на первом этаже.

Смотался, предатель!

В гостиную я спускалась на цыпочках, ежась от неловкости. Утром сил на то, чтобы думать, как моя вольность будет расценена Мироном, у меня не было. Да и вообще-то, на минуточку, я не собиралась засыпать! Зато сейчас я чувствовала себя не в своей тарелке.

Выспавшаяся, но беспардонная Лера.

А где, кстати, сам Мирон? Судя по звукам, которые чем ближе, тем отчетливее доносились из гостиной, – дома. И скорее всего, не спит. Хотя все еще остается надежда, что это игривый Роки разносит дом.

Может быть, мне удастся осторожно, на цыпочках прошмыгнуть? И…

И что, Совина? Сбежать? Было бы, конечно, классно. Без объяснений, без разговоров, тихо, молча раствориться в пространстве, как будто и не было ни скандала, ни коллекции, ни моего вранья про “невесту”. Но давайте будем реалистами. Я так не могу. Совесть не позволит. Хотя вот тут могла бы заткнуться.

Преодолев последние ступеньки, я невольно задаюсь вопросом, а где Мир спал и спал ли вообще, но придумать себе ответ не успеваю. Выныриваю из-за угла в гостиную и теряю дар речи.

Ого, а Мирон еще и готовить умеет?!

Судя по всему, да. Да еще и как! Ароматы в гостиной витают просто божественные. Что это? Стейки? Антрекоты? Или еще чего покруче?

Желудок жалобно тихонько заскулил, скручиваясь в узелок. А подступивший к горлу ком напомнил, что вообще-то я ужасно беременная и немного голодная. Ой, то есть наоборот! Немножко беременна и ужасно голодна. А вот тут, всего в паре метров, потрясающий мужчина что-то потрясающе сексуально готовит, стоя ко мне спиной в одних домашних хлопковых штанах и с голым торсом.

Ох, не подавиться бы слюной. Исключительно потому, что я хочу есть! А не потому, что я хочу Троицкого. А я хочу? Ох, еще как хочу, аж все в теле заныло. Но это, блин, незаконно. Быть таким шикарным – незаконно!

За пару месяцев с нашей “роковой бурной ночи” я уже успела позабыть, как Мир невероятно смотрится без футболки. Да и в целом без одежды. Широкие плечи, узкие бедра, накачанная задница. И прямо хочется все потрогать, пощупать, помацать, по… так, Лера! Иди-ка ты, куда шла...

Я клянусь, уже даже вздохнув, развернулась, осматривая гостиную в поисках сумочки и кед, когда Роки, крутившийся все это время в ногах у Мира, громко оповестил сексуального повара о том, что они в гостиной не одни. Мирон обернулся и… все, вызывайте скорую. Я сейчас грохнусь в обморок от этой соблазнительно-искушающей полуулыбки, что заиграла на мужских губах.

Черт!

Запоздало понимаю, что я, наверное, сейчас на чучело похожа. В измятом платье, с гнездом на волосах, с помятым лицом, да еще и неумытая. У-у-уй, Совина, позорище на твою крашеную голову! Мечта, а не невеста.

– Доброе… – оглянулась на часы, – э-э… вечер. Добрый вечер!

М-да, красноречие твое тоже все еще спит, Валерия.

– Как официально, – рассмеялся Мир низким раскатистым смехом, от которого мурашки засеменили по коже. – Может, лучше просто привет? – улыбнулся Мир. – Как спалось? – вежливо поинтересовался, снова поворачиваясь к разделочной доске, на которой, умело орудуя ножом, резал овощи на салат.

О-о-о, он и так умеет? Профессионально, прямо как повара в американских фильмах. Тык-тык-тык, и готово. Интересно, где Мирон такому научился? Я даже машинально сделала пару шагов ближе к Троицкому, с любопытством наблюдая за ловкими руками.

– Лера? – вывел из раздумий голос мужчины, снова обернувшегося и бросившего на меня взгляд через плечо.

– М-м? А да, хорошо. Я… – замялась, пряча руки за спину, – честно, не планировала засыпать. Просто устала, прилегла, и глаза сами собой закрылись. А ты давно вернулся?

– Днем. Где-то в два.

– Не спал?

– Почему же, – ухмыльнулся Мир, – спал. На диване в гостиной.

– О-о-о… прости.

– Да ничего. Я чувством скромности не обладаю, и если бы не эта наглая пушистая морда, – кивнул мужчина в сторону собаки, нарочито укоризненно вздрагивая бровь, – то улегся бы рядом. Он же завалился поперек и удумал на меня рычать, когда я хотел бессовестно отвоевать обратно свою половину кровати! – беззлобно потрепал пса за ушами Мир. – Сейчас, кстати, будем ужинать, – бросил как бы мимоходом. Скидывая доску в раковину и моя руки.

Я чисто машинально передала мужчине кухонное полотенце, второй рукой отгоняя Роки, который снова удумал тыкать носом в мой живот. Вот только лишних вопросов от Троицкого мне сейчас не хватало! Или еще чего хуже, чтобы он догадался о моем интересном положении.

– Вина? – спросил Мир, нырнув в мини бар.

– Нет, спасибо. Я… эм… бросила пить, – ляпнула и только потом подумала, как неоднозначно это прозвучало. И плевать, что Троицкий не знает, что последний раз упивалась почти до беспамятства я вместе с ним на балу. После этого ни-ни. Хотя я не могу жаловаться на горячие последствия моего опьянения. Наоборот. Была бы не прочь повт…

– Э-э, Мир, я, наверное, лучше поеду, – махнула я рукой, торопливо возвращаясь в прихожую, суетливо ища свою сумку. Щеки пылают, как фонарики, а в голове уже в очередь выстроились картинки одна пошлее другой.

Да что же это такое! Дурацкие гормоны.

– Что? Куда ты поедешь?

– Домой. Я и так слишком задержалась. А у меня там… ну… рыбки.

О, а вот