Спасительная любовь - Эйлин Драйер

Оливия возмутилась.

— И вы ничего не сказали нам до сих пор?

Джек не мог не усмехнуться.

— Но как он мог, Лив?

Дрейк кивнул.

— Пока вы не связались с Брэкстоном, мы даже не знали, что граф выжил. Мы потеряли связь с ним больше четырех месяцев назад. — Он широко улыбнулся Джеку. — Рад видеть вас, старина.

— Я был в тюрьме. — Джек замолчал. Внезапно на него обрушилось воспоминание о нескончаемом холоде. О голоде. О безысходности. — Они схватили меня, когда была убита Мими.

В его голове словно сверкнула молния. Как было бы хорошо, если бы память вернулась к нему полностью и сразу, а не случайными обрывками. Тогда все быстро бы прояснилось, им не пришлось бы столько мучиться, а он смог бы начать искупать свою вину перед Лив.

— О, Джек, — прошептала Ливви со страдальческим видом. — Ты был в тюрьме. И оказался там слишком поздно. Наполеона разгромили без тебя.

— Я сбежал как раз вовремя, чтобы перехватить депеши, — сказал он. — Но я пытался остановить не Наполеона.

Дрейк замер.

— Прошу прощения?

На этот раз улыбнулся Джек:

— Вы не туда смотрели, старина.

Леди Кейт покачала головой:

— Боже, сколько времени потеряно! Только подумайте, насколько меньше усилий нам потребовалось бы прилагать, если бы вы сказали нам правду.

А Джек думал только о том, что, случись так, он не провел бы столько времени с Ливви.

— В таком случае я жду объяснений, — сказал Маркус.

Джек подавил растущее раздражение.

— Нельзя ли обождать? — настойчиво попросил он. — Нужно позаботиться о Ливви.

На самом деле он просто хотел, чтобы все вышли и он смог поговорить с Ливви. Обнять ее. Попросить прощения.

Это был парадокс. Четыре года он собирал информацию. Из-за этого был брошен в тюрьму, мучился, страдал от изоляции, оттого, что рядом умирали люди. А сейчас его это не заботило. Он хотел одного — убедить Ливви, что он сделает все, чтобы искупить свою вину.

Оливии с трудом удалось сесть.

— Джек Уиндем, не пытайся уйти от ответа, — предупредила она, тыча пальцем ему в грудь. — Я сама стащу тебя на пол и сяду сверху. Если кто-нибудь имеет право знать правду, то это мы четверо.

Джек снова опустился перед ней на колени.

— Ты повредишь себе, Ливви. Лучше ляг.

Ее взгляд мог бы заморозить его.

— Только после того, как мы узнаем, чем ты занимался. Маркус уважительно посмотрел на Оливию.

— Все очень просто, — сказал он, оправив полы своего сюртука, когда садился в одно из шератоновских кресел. — Джека послали, чтобы он подольше покрутился во французском высшем обществе и обнаружил предателей-англичан, помогающих Наполеону.

Оливия благосклонно кивнула:

— Благодарю вас.

Теперь Джек удивленно смотрел на нее.

— Ты не удивлена?

— Конечно, нет. — Она не смотрела на него. Но и не отняла руки. — Я только боялась, что тебя обвинят в измене раньше, чем ты сумеешь доказать свою невиновность.

Вера.

Джек был уничтожен стыдом. Он смотрел на ее опухшее лицо, на медальон, который был символом всех бед, обрушенных им на нее, и не мог понять, откуда она нашла в себе силы, несмотря ни на что, верить в него.

Даже оставаясь лицом к лицу с ним в его спальне, она сохраняла контроль над собой. Где был ее гнев?

А сейчас она смотрит на него, и в ее глазах нет и тени сомнения.

— Я не заслуживаю тебя, — сказал он.

— Не заслуживаете, — в один голос согласились женщины.

Он не смог удержаться от улыбки. Он заметил, что Ливви промолчала. Но она хотя бы не отвернулась.

— Что это за список? — спросила она его. — Список предателей?

Господи, ему хотелось поцеловать ее. Ему хотелось взять ее на руки и унести туда, где они будут одни.

— Да, — сказал он, потому что она хотела это знать. — Они называли себя львами. Британскими львами. Но они не работали на Наполеона. Планы львов простирались куда дальше.

— Не связаны с Наполеоном? — потребовал ответа Дрейк.

— К несчастью, сначала и я думал, как вы. Но доказательства были очевидны. Эти англичане намеревались опрокинуть трон.

— Неужели? — выдохнул Маркус. — Но почему?

Джек открыл рот, но слова не шли. Его память вдруг снова захлопнулась. Он не знал, что и чувствовать — отчаяние или неистовство.

Он только покачал головой:

— Я не знаю. Знаю только, что это всплыло в памяти. Они пытались завербовать меня. Знаю, что они очень хорошо организованы. Ватерлоо явилось для них всего лишь задержкой.

Маркус потерял большую часть самоуверенности.

— И у вас есть список членов организации?

— Настолько полный, насколько можно было составить в тех обстоятельствах. Я спрятал его там, куда никто бы не догадался заглянуть. — Он повернулся к Оливии. — Нет, Лив. Не в ранце. Это была случайно появившаяся возможность помочь разбить Францию. Я все еще был во французском мундире, когда ты нашла меня, да?

Теперь Оливия приобрела озабоченный вид.

— Да. Почему?

— Я зашил список в подкладку своего мундира. Если вы не разорвали ее на повязки, он все еще должен быть там.

— Я не уверена, что он там, — сказала она пристыженным голосом. — У фермы Угумон, где я нашла тебя.

Вздох разочарования пронесся по комнате.

— Мне очень жаль, — прошептала Оливия с убитым видом.

Он снова взял ее руку.

— Ох, Лив. Ты еще извиняешься. Ты спасла мне жизнь. Благодаря тебе я могу предупредить правительство. Провезти меня через английские позиции в том мундире было бы совершенно невозможно. Кроме того, я помню имена. Я слишком долго занимался поисками, чтобы забыть их.

Дрейк быстро закивал и захлопал в ладоши.

— В таком случае нам пора в путь, Джек. Нас ждут дела. Джек медленно поднялся с колен.

— Нет.

Дрейк помрачнел.

— Национальная безопасность, мой мальчик.

— Может подождать, пока я немного побуду со своей женой.

— Нет, Джек, — тихо сказала Оливия. — Что ты, в самом деле?

Он повернулся к ней и увидел страх в ее глазах.

— Они подождут, Лив.

Она, казалось, сделалась еще бледнее.

— Тогда проводите нас, — сказал Дрейк. — Вашего пленника мы заберем с собой. Брэкстон привезет вас позже.