Риск - Эль Кеннеди

Я вздыхаю.

– Ты обещал, что больше не будешь этого делать.

– А ты обещала, что больше не будешь вести себя так безрассудно.

– И в чем проявляется мое безрассудство? Да, иногда я выпиваю с друзьями или хожу потанцевать. Иногда я хожу на вечеринки – с твоими игроками, кстати.

– Как будто это что-то меняет! – В его глазах вспыхивает гнев. – Когда ты последний раз встречалась с хоккеистом, это чуть не разрушило тебе жизнь!

Я чувствую угрызения совести. Отец взбесился бы, узнав, что вчера вечером я помогала Эрику. Развернувшись к нему спиной, я открываю шкафчик и достаю кружку.

– Пап, это было очень давно. Пять лет назад, если совсем точно.

– И все же ты продолжаешь скрытничать и проводишь ночи черт знает где.

– Папа. – Я разворачиваюсь. – Посмотри на меня. Я жива и невредима. У меня даже похмелья нет, потому что вчера вечером я не пила. Я осталась в Бостоне, потому что была сильная гроза и много где повырубало электричество. Мне не хотелось никуда ехать в таких условиях. – Я с силой опускаю кружку на кухонную столешницу. – Я поступила ответственно, но ты почему-то отчитываешь меня за это! Просто невероятно, тебе не кажется?

– Да ну? То есть ты хочешь сказать, что поступила ответственно, отправившись во время, как ты выразилась, сильной грозы, когда много где повырубало электричество, в Уэстлинн, чтобы вытащить Эрика Ройса из какого-то наркопритона?

Я замираю. Откуда он, черт подери, узнал об этом?

Чувство вины сжимает горло. Я медленно выдыхаю и напоминаю себе, что мне не за что винить себя. Я не обязана докладывать отцу все подробности своей жизни.

Отец ждет, когда я что-нибудь скажу, но я молчу, и он ругается матом.

– Вчера мне позвонила Луиза Ройс. У нее не было твоего номера телефона, и она хотела еще раз поблагодарить тебя за то, что ты привезла ее сына домой. А ты стоишь тут и говоришь мне, что не делала ничего безрассудного! Зачем ты снова видишься с ним, Бренна? От него одни беды!

– Я не вижусь с ним. Он попал в непростую ситуацию, и я просто помогла ему.

– Зачем? Он не заслуживает твоей помощи. Он вообще ни хрена не заслуживает! – Неприкрытая ненависть в его голосе пугает меня. Про отца не скажешь, что он эдакий заботливый папаша-медведь. Он никогда не осыпал меня поцелуями и не проявлял чрезмерную участливость. Но и бессердечным назвать его тоже нельзя.

– Папа, перестань. Эрик не злой человек. Он просто в плохом состоянии.

– И ты не обязана спасать его! – Отец проводит обеими руками по волосам. В его взгляде проскальзывает дикое отчаяние. – Ты хоть понимаешь, как я беспокоился после этого звонка, не зная, в порядке ли ты?

– Ты знал, что я в полном порядке. Я ведь написала тебе, что остаюсь у друга.

– Какого друга? – не отстает папа.

– Не важно. Но ты знаешь, что это был не Эрик, потому что если бы я ночевала у них, Луизе не пришлось бы звонить тебе. Так что прошу тебя, успокойся уже.

– Хочешь, чтобы я успокоился? – ворчит он. – В эти выходные у нас состоится важнейший матч, а вместо того, чтобы готовиться к нему, я переживаю о том, не подвергает ли моя дочь себя опасности!

– Я не подвергаю себя опасности.

От чувства бессилия мне уже трудно говорить. Я хочу топать ногами, как маленький ребенок, потому что совсем не понимаю отца. У него два режима: он либо игнорирует меня и не проявляет никакого интереса к моей жизни, либо отчитывает меня за то, чего даже не было.

Дрожащими руками я наливаю себе кофе.

– Я скажу это только один раз и повторять больше не буду, – говорю я, и мой голос дрожит точно так же, как и мои руки. – Я не собираюсь снова связываться с Эриком, между нами никогда больше ничего не будет. Он иногда звонит мне, да, но лишь затем, чтобы попросить денег.

Я поворачиваюсь лицом к отцу. Он смотрит на меня с каменным выражением.

– Как-то раз я дала ему денег, – признаюсь я. – Но потом поняла, что это вошло у него в привычку, и всякий раз отказывала ему. Теперь он звонит не так часто, где-то пару раз в год. Но прошлым вечером Эрик позвонил мне заплаканный и напуганный, он не знал, где находится… Прости меня, но то, что я не хотела, чтобы когда-то близкий мне человек умер на какой-то гребаной улице, не делает меня безрассудной дурочкой.

– Бренна, – угрюмо начинает отец.

– Что?

– Просто… – Он раздраженно вздыхает. – В следующий раз скажи мне, у кого ты остаешься ночевать. Не заставляй меня снова так волноваться.

Сказав это, папа уходит из кухни.

* * *

ДЖЕЙК: «Ты в порядке?»

Я: «И да, и нет. Папа снова игнорит меня, значит, наверное, уже отошел. Иду к Саммер, у нас девичник».

ДЖЕЙК: «Черт! Сними для меня видео».

Я: «И что, как ты думаешь, происходит на девичниках?»

ДЖЕЙК: «Обнаженка, конечно. Бои подушками. Практика поцелуев. Хотя, нет, не то. Мы же в колледже. Значит, вы практикуетесь в искусстве куннилингуса».

Я: «Да, именно этим мы и занимаемся. Извращенец».

ДЖЕЙК: «Ха-ха. Ладно, позже позвоню тебе».

Я: «Это не обязательно».

ДЖЕЙК: «Может, и не обязательно. Но я хочу».

Я закусываю губу, чтобы не улыбнуться. Становится так тепло. Прошлый вечер начался так ужасно, а закончился так… классно.

Я по-прежнему не верю, что спала с Джейком. Буквально и фигурально. Мы занимались сексом, а потом я заснула в его крепких объятиях. Я влипла. Думаю, мне очень нравится этот парень, но мне не с кем об этом поговорить. Саммер тут же все расскажет Фитцу, Одри и Элайза тоже не умеют хранить секреты.

Как только я подхожу к дому Саммер, мне приходит сообщение от Венди.

ВЕНДИ: «Подвал пока не готов. Нам понадобится еще неделя, может, меньше. Мы обнаружили плесень в подсобке и теперь пытаемся избавиться от нее. А пока пришли мне список тех вещей, которые были испорчены. На этой неделе мы будем подавать заявление на получение страховки».

Я: «Пришлю, но позже. И пожалуйста, ребят, поторопитесь с этой плесенью! Я уже больше не могу жить с отцом».

ВЕНДИ: «ЛОЛ. Мне хочется умереть при мысли о том, что вдруг снова придется жить с родителями».

Я: «Вот именно. Так что давайте быстрее!»

ВЕНДИ: «Будем стараться изо всех сил :)».

Я убираю телефон и вхожу в дом без стука. Судя по визгливому смеху, доносящемуся из гостиной, девчонки уже здесь. Саммер и Одри сидят на диване, подруга Саммер Дафна свернулась калачиком в кресле… Боже, кого я вижу! Рупи Миллер. Она же преследовательница Холлиса, а с недавнего времени и его девушка, надо полагать.